Севилья и коррида

Вечером по прибытии в Севилью группа туристов побывала на традиционном представлении Фламенко, в котором присутствовала и тема корриды в трактовке известной оперы Бизе с характерным для этого произведения французским восприятием испанской культуры. Я неизменно сожалею, что именно эта бутафорская опера, благодаря ярким, запоминающимся мелодиям, а не проникнутая серьезным пониманием Испании новелла Мериме, стала символом этой страны.


На следующий день группа знакомилась с городом. Первый раз я был здесь более тридцати лет назад. Воспоминания нахлынули так, что, предупредив красавицу-гида, я покинул группу туристов и отправился вдоль набережной Гвадалквивира. К моей радости город сохранил свой облик в отличие, например, от Кордовы.


Конечно, перед дворцом Сан Тельмо выстроились шеренгой рекламные щиты, но их можно легко убрать, что я мысленно и сделал. Реконструкция шла на площади Испании. В канале плавал мусор, чего в 1979-м невозможно было себе представить, но на последующих снимках, выложенных позднее в И-те другими туристами, его уже нет. Просто я попал в период строительных работ, да еще во Дворце Испании разместилось ведомство по работе с эмигрантами, а им нет дела до культуры страны, куда приехали, как и до культуры вообще.


Я обошел центр, прогулялся по паркам. Вокруг Университета, где когда-то была Табачная фабрика и работала, замышляя очередную пакость Кармен, разрослись деревца, улица значительно расширена, получила трамвайную линию и стала пешеходной зоной. Посетил службу в Кафедральном соборе, обновил там снимок надгробья на могиле Колумба и получил заслуженное замечание от охранника, действительно, во время службы этим заниматься не следует. Прежний снимок был сделан «Зенитом», когда цифровых камер не было даже в фантазиях. Фотографирование в соборах и музеях требовало серьезных навыков.


Невольно вспомнились тогдашние попутчики в мартовском туре 1979 года. Мы не раз собирались потом, заново переживая незаурядную по тем временам поездку, но время неумолимо, многих из той группы уже нет.
Я прошел мимо Алькасара до Универмага, где группа отваривалась в давней поездке. Здание существует, но занято множеством бутиков – знакомое явление. В задумчивости выпил в баре чуть больше, чем следовало.


Увлекшись воспоминаниями, прошел «спальные» районы и вышел на окраину - оказался среди лачуг из фанеры, пластика и картона в «городке» эмигрантов. Выяснить, как выйти на набережную, не удалось – встреченные мной немногочисленные в дневное время представители местного населения ни на каком из европейских языков не говорили и никакого Гвадалквивира не знали. Впрочем, общение было вполне доброжелательным. Им провели электричество и водопровод – вода из колонки хлестала на дорогу, закрыть кран никто не считал нужным, видимо, все бесплатно, точнее, за счет испанцев. Впрочем, грязи нет, за санитарным состоянием «нахаловки» присматривают.

На карте этого района не было, выручила девушка на обнаруженной автозаправке – вышел к вантовому мосту и вернулся к месту сбора группы напротив Арены. Автобус задержался: движение перекрыла полиция, от Арены отъезжала, перегородив широкий проспект, длиннющая нестандартная фура в которой привезли быков на очередную корриду.

Корриду, как явление, мы, в большинстве, знаем с чужих слов. Само слово «тореадор», которое зачастую ошибочно ассоциируется у нас с Испанией, в действительности – французское. Оно пришло к нам вместе с упомянутой оперой Бизе, где представлен лубочный облик Испании, а для пущей экзотики приплетена тема корриды (в новелле Мериме никакого Эскамильо нет и в помине). Вся суть глубокого и очень испанского произведения сведена к банальному любовному треугольнику – чисто французское прочтение. В Испании никогда не было свойственного Франции «культа любви».

В испанском языке главное действующее лицо корриды – «матадор» (matar – убивать, matador – смертельный) или несколько более общее - «тореро». При этом, даже в сохранившемся у меня «Словаре иностранных слов» 1954 года, «тореадор» считается «испанским» словом, хотя в испанском языке такого слова нет.

Происхождение корриды вовсе не испанское, как принято думать. Смертельно опасные игры безоружных ( ! ) юношей и девушек ( ! ) с дикими быками были известны еще на древнем Крите. Быков, конечно, при этом не убивали. В Испании коррида появилась в XV веке, когда по завершении Реконкисты христианские рыцари стали скучать от бездействия – она стала вариантом рыцарских турниров. В XVIII веке это зрелище стало общедоступным, но не для женщин, им не полагалось это видеть. В 1830 году, к которому относится финал истории, Кармен на корриде присутствовать не могла.


Зрелище основательно вошло в представления об Испании, хотя оно популярно не везде: В Каталонии коррида уже запрещена, да и на противоположном краю полуострова - в Галисии - я не наблюдал никаких признаков наличия арен для кровавого спектакля – стада пасущихся черных бычков за окном поезда до Сантьяго де Компостела (в следующей поездке) исчезли по выезде за пределы Кастилии.

Матадоров долго и тщательно обучают в специальных школах, но быков для корриды никто не тренирует и к участию в зрелище специально не готовит. Они только пасутся на приволье отдельно от прочих – впитывают стремление к свободе и независимости, чувство собственного, пусть и звериного, достоинства. Если бык не будет убит на арене – его убьют позже, но не допустят до боя вторично. Одного урока умному зверю достаточно, чтобы понять правила игры, куда он внезапно попадает по прихоти людей, и тогда уже не матадор похвалялся бы отрезанным ухом убитого быка, скорее бык победно шествовал бы по арене с нанизанными на рога ушами матадора!