Екатерина: комментарии

Исторически сложилось, что сама путешествую весьма нечасто, зато с удовольствием иногда читаю путевые заметки и записки – приятен этот жанр сам по себе. Ведь иногда эти самые заметки и записки поднимаются до жанра высокой литературы (вспомним «Одноэтажную Америку» Ильфа и Петрова). По этой причине и зацепился глаз за творение Владимира Антонова «Туристы-эквилибристы». Прочла – и не смогла удержаться от реплики.
Автор представляет себя как журналиста со стажем, да еще и в почтенном возрасте (80 лет). Из этого следует вывод, что получал журналистское образование автор в советское время, когда учили (и это невозможно отрицать) очень хорошо, и значительная доля учебного времени (если не все) будущих журналистов посвящалась обучению профессиональному обращению со словом, формированию точности словоупотребления, работе с метафорами и смыслами, вообще – родному языку как таковому. Судя по всему, эта часть журналистского образования прошла мимо г.Антонова (или забылась).
Посмотрим на текст как повествование. В нем отчетливо выделяется несколько смысловых отрезков:
1. Непредвиденные и несогласованные с туристами изменения в программе поездки
2. Борьба г.Антонова за лучшее место в автобусе
3. Возмущение качеством мяса в процессе одного из ужинов на маршруте и отсутствие возможности сфотографироваться с котиками
4. Утрата, поиски и последующее воссоединение автора со своими наручными часами.

Но по порядку.
Часть 1. Изменения в программе.
Могу горячо поддержать праведный гнев автора – нехорошо, когда из программы пропадают какие-то объекты. Не берусь судить о причинах таких пропаж. Зато вполне могу удивиться беспомощности изложения самого по себе и количеству стилистических ляпов в нем.
Почему-то деньги, собранные небольшим количеством людей (конкретными туристами) автор называет «общественным пирогом». «Общественный пирог» - это, все-таки, несколько другое, скорее имеющее отношение к более масштабным человеческим группам. Хотя некоторая гигантомания проскальзывает и далее, когда исключение из программы сравнивается с «выдергиванием» из нашей планеты ее оси. Как тут не намекнуть многоопытному журналисту, что земная ось – штука виртуальная, воображаемая, и это сравнение выглядит как минимум странно. Точно также странным выглядит отождествление величия страны (в данном случае Намибии, а так все равно какой) с географическим объектом. Страна может быть великой (или нет) вне зависимости от рек, гор, океанов и каньонов. Все перечисленное может придавать шарм, служить туристической Меккой и т.п. – как угодно. И г.Антонов, наверное, любит свою Родину все-таки не за то, что на ее территории, например, Волга имеется. Зачем же обижать намибийцев?
Из текста также следует, что г.Антонова, видимо, кто-то долго уговаривал поехать в Намибию (и он согласился из-за Каньона) в неудачное время (сезон дождей), и поэтому его разочарование было особенно сильным. Об этом таинственном благодетеле – ни слова, а было бы любопытно.
Забавно, что дальше бедный Каньон – не только величие Намибии, но и одновременно – сук, на котором сидит туроператор, и колесо, на котором передвигаются туристы. Давайте как-то определимся: Каньон – это куда едут или на чем едут?

Часть 2. Борьба.
Потрясающая своей общественной значимостью часть общего повествования! Из нее мы узнаем, что:
1. Г.Антонов очень болен, и готов померяться количеством болячек с остальными членами группы (это дело весьма уместное в очереди в поликлинику, но более чем странное в процессе сознательно предпринятого путешествия в Африку)
2. По «медицинским показателям» (стилистика автора, грамотное выражение в этом случае – «медицинские показания») ему нужно самое лучшее место в автобусе – рядом с водителем.
3. Это самое место, оказывается, ужасно опасное, неудобное и рискованное, поэтому автор – герой-одиночка, воюющий с женщинами и истово стремящийся принести себя в жертву общественным интересам, которые, видимо, должны быть сосредоточены в одном – желании почитать его заметки сомнительной грамотности.

Часть 3. Мясо и котики.
Когда я добралась до этой части, то поняла – если за 66 лет журналистской практики автор не научился точно употреблять слова и делать текст интересным не только для себя лично – бесполезно что-то объяснять. Остается одно пожелание г.Антонову – излечиться от болезни, которую он назвал «журналистской наркоманией». Вы поставили себе неправильный диагноз. Это –графомания.