Тени Лукки: бабье царство

Матильда Каносская правила Луккой в XI веке. Что за женщина была! Держала в ежовых рукавицах почти весь север Италии. Императора Генриха IV поставила перед папой на колени. Говорят, ей захотелось еще и отслужить мессу, чего женщинам не положено; римский понтифик выдвинул условие: построить сто церквей, тогда можно - и она умерла, не достроив сотой. Это вряд ли. Но что Матильда помогла удержать папский престол, святая правда. Замуж выходила исключительно по политическим соображениям, потомства не оставила.

Те, кто хотя бы пробовал читать 'Войну и мир', может быть, помнят, что Лукка упоминается там буквально в первой строке. Она становится удельным владением семьи Бонапарте, о чем сетует хозяйка великосветского салона Анна Павловна Шерер. Последняя нарочно называет императора не по имени, как принято, а по фамилии, да еще произносит её на итальянский манер - дабы подчеркнуть, что этот выскочка, сын юриста, и не француз вовсе.

В 1805 г. Наполеон объявляет Лукку герцогством и отправляет сюда свою сестру Элизу в качестве герцогини. Она приезжает с мужем. Феликс Баччоки храбро сражался в Итальянской кампании и был настоящий полковник, а стал ненастоящий герцог; всем понятно, кто здесь хозяйка.

Вскоре замечена была за ней крайне неприятная в глазах итальянцев черта: грубо разговаривала с подчиненными, по делу и не по делу распекала обслугу. И монастыри закрывала. Сложных и скрытых схем 'распила' не было: половина церковной собственности уходила на сиротские дома и прочую благотворительность, половина - на личные нужды правящей четы. Герцогская доля глаза застила, конечно. А все же Элиза была своя. Вызывала у подданных чувство 'своего с***го сына', если позволительно применить это выражение к даме. Умела, когда хотела, найти подход к людям. Своя была и по крови - предки были из Тосканы. По отцу - флорентийское семейство Буонопарте, по матери - Рамолино. И те, и другие перебрались на Корсику в XVI веке, когда остров был под Генуей.

По сути, спасла жизнь многим, оградив мужское население Лукки от рекрутчины. За эту привилегию содержала наполеоновский батальон на своей территории. Если бы не родство с Наполеоном, тот бы и батальон разместил, и в армию забривал, но важен сам факт. Можно было распорядиться этим родством иначе. Промотать, профукать на балы и бриллианты. Не промотала.

Стены Лукки не имели военного значения чуть ли не со времени их возведения в XVII веке. Но Элиза не позволила их разобрать, хотя в городе было что строить и эти 6 млн. кирпичей оказались бы совсем не лишними. Вслед за стенами мог уйти в небытие и весь старый город. Сегодня это главная, 'градообразующая' достопримечательность. А тогда могучие бастионы не остались в долгу, задержав в 1812 г. вздыбившиеся воды реки Серкио. Вода просачивалась и сквозь закрытые ворота, но это полбеды; не будь стен, горожанам бы не сдобровать. Элиза была к тому времени по совместительству правительницей Тосканы, однако, узнав о наводнении, примчалась к месту событий. Герцогиню краном переносили с утлой лодочки на сохраненные ею стены. Всё бросила, рванула туда, где опасно. Такое не забывается.

  Для ныне здравствующих луккезов это 'пассаджата', по стенам гуляют. Гуляют допоздна, особенно летними вечерами, и есть где: ширина - около 30 метров. Ритуально целуются-обнимаются, выводят под ручку стареньких мам, сюсюкают над детьми. Итальянцы сюсюкают над чужими детьми искренне. Не всем позволено, но старые школьные товарищи могут прислонить ухо и послушать, что там у беременной в животике. Пассаджата Лукки всей Италии на зависть - широкая, тенистая, нескончаемая аллея, полный круг можно сделать. Настоящий парк необычной кольцеобразной формы, приподнятый над землей на метров 10-12, а по утрам - беговая дорожка.

В середине прошлого века в центре должны были пересечься две магистрали. Проект был утвержден на всех уровнях, главный подрядчик уже потирал руки. Не вышло. Жители принялись усердно бастовать и боролись до победного конца. Город вновь встал на защиту своих стен, не дал образоваться в них четырем зияющим проломам. 

Бабье царство, точнее, бабье герцогство продлилось и после того, как Наполеона сослали куда подальше. Променад был благоустроен преемницей. Мария-Луиза была из испанских Бурбонов, в свое время обиженных Бонапартом (не путать с тезкой, второй женой Наполеона - та Габсбургская). Проложила акведук и вообще старалась что-то полезное сделать для людей. Не давала повода для пересудов. Но не своя она была, вот что. Отношение к Элизе было cложным, а к Марии-Луизе - никаким. Проигрывала 'Борбона' своей предшественнице, харизмы ей не хватало.

Площадь перед герцогским дворцом не очень похожа на итальянскую. Какая-то она чересчур правильная. Огромный прямоугольник под сенью платанов, более уместный в Париже или где-нибудь в Марселе. Проект утвердила Элиза, Мария-Луиза воздвигла на площади памятник себе.

В левой руке памятник сжимает копье с наконечником в виде бурбонской лилии, в правой держит какую-то важную бумагу, свернутую в трубочку. Под бумагой - голый, явно половозрелый отрок. Это, очевидно, должно подчеркнуть блестящую династическую перспективу. Но отрок надежд не оправдал. Мало сказать, не оправдал - в прямом смысле продал родину. Марии-Луизин сынок Карл-Людовик, приняв в 1824 г. бразды правления, стал пешкой в руках своего министра финансов, в прошлом лихого жокея англичанина Уорда. Когда-то Лукка субсидировала английских монархов, а нынче худородный британско-подданный втянул местного герцога в сомнительные спекуляции. Карл-Людовик, чтобы избежать полного банкротства, в 1847 г. отдал Лукку Тоскане. За вознаграждение, конечно. Многовековая борьба с исторической столицей Тосканы Флоренцией была проиграна. Вначале по воле Наполеона Лукка превратилась из республики, хотя бы и формальной, в монархию, теперь она вовсе перестала существовать как отдельное государство.

И это колесико истории обернулось фарсом.