Зимнее Очарование Киприотских Котов - 2

                                                Вело. Амафос. Город Аматунда.


Гулять по  развалинам  удобно. Там каменные тротуарчики, а со стороны моря проложены специальные дорожки на сваях, чтобы идти прямо над морем. Вторая часть раскопок расположена чуть дальше по дороге и ближе к горам. Там интереснее, кроме остатков каменных стен есть высокие белые колонны. К третьей части раскопок надо ещё пройти чуть вперед и перейти дорогу. Ехать решили до Мони. За ориентир взяли электростанцию. Указатель – до «Мони три километра». Ещё ехали-ехали, опять три километра. Как греки те километры считают? На обочине стояла «харчевня»  на колёсах. Водопой. Мы купили сок и воду. Поговорили с двумя греками, так, ни о чём, о погоде, о том, как нам у них отдыхается. Поехали дальше. Опять поворот на Мони. Не, хватит с нас тех Моней, поехали  направо.  Я предложил маме поехать в деревню Скарину. Всего-то 50 километров, после завтрака выехать, к ужину вернуться. Там есть ослиная ферма. Можно на осликах покататься, а после, по желанию, купить удостоверение «Водителя осла». Но мама сказала, что 50 туда, 50 обратно, это она ещё вынесет, а водительские права «на осла», это перебор и хватит уже порочить её имидж. Тем более, с осликами мы знакомы по Родосу и Санторини.
                                                                  Безымянный.
              Большинство встреченных нами Критских котов вид имели довольный и пухлый.  Мы-то думали, что это они с голоду пухнут. Многие были в ошейниках. А ошейник, это,  как известно, как портфель. Мы с мамой купили упаковку «Вискаса» для поддержки голодающих. И вот, гордые от своего благородства и гуманизма,  мы стоим и трясём  этим «Вискасом» рядом с отелем.  Созываем, как нам кажется, страдающих  от голода кисок на царское угощение. Нет, врать не буду, тусняк на звук собрался моментально и в большом количестве.  Но, понюхав предложенное угощение, на широких мордах «недоедающих» обозначилось явное разочарование. Правда, кормом они, всё-таки закусили. Но предупредили, чтобы в следующий раз мы не забыли перепелов  с омарами.  И вот, среди этих, вполне себе самодовольных был Безымянный. Мы подъезжали к  Мони. Дорога шла в гору.  Я  впереди, мама далеко сзади. У края дороги, на обочине, я и увидел его, Безымянного. При жизни он, наверное,  был просто серым. Сейчас к серому добавился красный. Безымянного было жалко.
                                                 Интермеццо.  Село «Весёлое» и его обитатели.
                  У мамы очень своеобразная манера к чему-нибудь меня приобщать.  Вот, к примеру, поэзия.  Берёт она, ну, хотя бы, своего любимого Блока и говорит: «Прочитать от сих и до сих». Самое смешное, что это иногда работает. Помню, в пятом классе пришёл к нам новый рисовальщик. Надел плащ,  цилиндр и стал читать стихи. Говорит, что  тому, кто угадает автора, он поставит пятёрку и отпустит домой. Я наших послушал. Больше всего мне Шерлок Холмс понравился. Потом сказал: «Есенин»,  взял рюкзак,  пошёл домой. Не, ну наши меня, конечно, козлом, придурком обозвали. Но сорок пять минут свободного времени – для меня это много.
                Не знаю, был ли Есенин на Кипре, но он явно что-то знал… Ведь они, поэты, все гении и немного ясновидящие.   «Ах,  как много на свете кошек,
                                                Нам с тобой их не счесть никогда…»


           Тут без комментариев. Но можно попробовать их сосчитать.
                                                                Кот, Утомлённый Отдыхом.


           В бассейнах никто не купался. Вода в них была ледяная. Я видел, как дядька «бомбочкой» туда нырнул, и с такой же скоростью оттуда вылетел. У мамы наблюдательность отсутствовала напрочь. Плюс махровое упрямство. Ну, зашла по колено, поняла, что холодно, ну, выйди! Нет! Краткий заплыв собачьим  стилем, и она побежала греться в море. 

Я сел в шезлонг на берегу. Соседом оказался  он. Отдых в этом отеле для котов – тяжкое бремя. Вокруг ресторана,  с трёх сторон есть бассейн с рыбами. Рыбы умные. Как только ты подходишь к бортику, тут же к тебе подплывает целая флотилия с широко открытыми ртами. Зрелище впечатляющее. Табличка на русском  немецком с просьбой «Не кормить рыб»  присутствует, но только разжигает соблазн запрет нарушить. Особенно тяжко наблюдать эти жирные, плавающие туда-сюда  косяки котам.
                                                                     Трёхлапка.

           Мы не сразу заметили её изъян. Пока она сидит и из-за чёрной масти, отсутствие одной лапы не заметно. Мы спрашивали у персонала и у дядьки отельного таксиста, почему у неё нет лапы? Никто не знал.
                                                                  Сорок минут позитива.
            Номер наш был небольшой, но красивый, с новой деревянной мебелью, плетёными креслами и столиком. Мы там только ночевали. Балкон тоже был маловат. Но интересовал он только маму, на предмет проветривания  купальников и полотенец на телескопической сушилке. Но однажды вечером, когда арендные велики были уже сданы, а до ужина оставался час, мы, с кульком прозрачно-розового винограда, купленным на фруктовом базаре, впервые опробовали балкон. Виноград был крупным  и сладким. Впереди нас ждал  вкусный ужин и вечерняя прогулка  по Лемесосу. С высоты третьего этажа мы благосклонно обозревали тихую улочку,  теннисный корт, кокетливо выглядывающий из-за стены краешек мусорного бака, резвящихся котов и таксистов. И тут появились они. Красивая женщина-тренер привела на корт стайку спортсменов. Младшим было лет по шесть-семь, старшей девчонке, примерно, одиннадцать. Ракетки в руках они держали максимум, второй раз. Тренер бросала им мячики, они по очереди пытались их отбить. О, я даже не предполагал, что теннис – это так весело. Веселее женского футбола. Чтобы громко не гоготать, мы кусали губы, закрывали руками рты. Мама так трясла башкой, что из волос, как шрапнель летели шпильки. Слёзы, а у мамы слёзы с тушью текли по нашим щекам. Родители, не обижайтесь, мы не со зла. Просто это, действительно, очень весело.
 
                                                                          Кот наркоманский.

            Мы ехали в сторону Троодаса. Вдруг мама с криком, «Его надо щёлкнуть!» спрыгнула с велика и понеслась к рыжему коту.  Это  с невозмутимым видом сидело  у стены. Кот был настолько спокойным,  как будто обожрался Седуксеном. Мама расхаживала перед ним вправо-влево, он смотрел в одну точку.
                                                                           Сладкая Парочка


          Стоит погладить одного кота, тут же отовсюду собираются любители почёсываний за ушком. Чёрный кот попытался пробраться к нам без очереди.  И  тут же, с криком:  «В очередь, сукин кот!»  был атакован нервной рыжей мочалкой.
                                                                              ГлаМурка


          ГлаМурка была супругой  ГлаМура  и скучала, ожидая свой «Бентли» из ремонта.
                                                                       Кот Монументальный.


           Изображал архитектурную деталь. Узрев в руках пакет с «Вискасом», сразу потерял свою помпезность.
                                                                       Кипрская идиллия.


                                                                            Кот-Граффити.


                                                                                Финиш.
         Вот и решили мы Кипрское уравнение:  день приезда, день отъезда, между ними шесть дней. Без музеев и почти без достопримечательностей. Зато два дня в седле, четыре дня пешком, куда глаза глядят. Надышались Кипром, насмотрелись синевы морской и небесной, насладились кухней, отдохнули в замечательном отеле.  Привезли бабушке вязаные кипрские тапочки с помпонами, почти как у греческих солдат из почётного караула.  Центнер халвы и суджокиса с  тонной  оливкового масла и варенья. Чуть не опоздали на самолёт, увлёкшись покупкой «Зивании» с «Командарией».  И если захотим, мы сюда вернёмся. А мы точно захотим.