В чём египетская сила, брат?

Несколько свободных дней в начале мая мы решили провести где-нибудь на южных морях. Так как дней было не так уж и много, то относительно длинную дорогу в Таиланд мы отложили до лучших времен. Решили выбрать из двух арабских стран: Египта и Эмиратов. Впрочем, Эмираты быстро отпали ввиду того, что по некоторым данным на границе могут возникнуть проблемы из-за наличия в паспорте отметок о посещении Израиля.
Итак, старый добрый Египет. Здравница для миллионов российских невзыскательных туристов. Как показатель массовости египетского направления – это рейсы чуть ли не из всех аэропортов России, где есть хотя бы стометровая грунтовка для кукурузника. Но в последнее время Египет – это ещё и родоначальник «арабской весны», революционной встряски, заставившей изрядно понервничать и российский тандем. Ну и, между делом, шведский стол для одной или двух позапрошлогодних акул…
У туристической элиты Египет вызывает лишь снисходительную улыбку: «лежбище для тюленей». С этим трудно поспорить, но иной раз так хочется беспечно поваляться под южным солнышком с бокалом халявного коктейля в руке… Простите мне эту маленькую слабость…
…Челябинск является как раз той большой деревней, про которую можно сказать, что в Египет самолёты летают «даже оттуда». При том, что большинство международных направлений приходится на соседний Екатеринбург, такой же город-миллионник, но… уральскую столицу. Естественно, что лететь нам удобнее из Челябинска, однако ж есть ещё один фактор, который резко меняет ситуацию: вылет из Челябинска раз в неделю и совсем не в тот день, который устроил бы нас.
Значит, летим из Екатеринбурга. В аэропорту Кольцово достаточно быстро проходим формальности. В это время суток, поздно вечером, летим только мы, шарм-эль-шейховцы. С удивлением вижу среди попутчиков пару молодожёнов: он в наглаженном костюме, с галстуком, она в длинном белом кринолиновом платье с волочащимся подолом, в волосах – фата. Видать, только из-за праздничного стола… И первая брачная ночь в самолёте.
Дьюти-фри привычно не впечатлил. Но те, кто не может обходиться в мусульманской стране без качественного алкоголя, основательно там заправились. Мы же прошлялись по зоне вылета бесцельно.
Наш оператор – Тез-тур, самолёт – Ту-214 от «Трансаэро». Вполне приличная машина, по комфорту не хуже средних Боингов и Эрбасов. Лететь 5,5 часов ночью. Летели целую ночь, но прилетели-таки в 2 часа: сказалась четырёхчасовая разница во времени с Уралом. Быстренько заполнили иммиграционную карту и, подчиняясь стадному инстинкту, вместе с толпой направились к погранцам… А мне надо было бы ещё получить визу, наклейку в паспорт за 15 долларов.
Без этой визы не выпускают за пределы Синая, а у меня были планы на дальнюю экскурсию. Впоследствии мне пришлось эту проблему решать, а пока служивый быстренько шлёпнул нам штампики, и мы в Египте. После длительного полёта просто жизненно необходимо посетить общественные туалеты. Атмосфера и экология туалета несколько отличались от моих представлений о чистоте. Подумалось, что если так же выглядит и женский, то новобрачная зря полетела в длинном подвенечном…
Встретили нас достойно. Гиды оперативно раскидали приезжих по соответствующим автобусам. Тез-туровский автобус очень комфортабельный, удобные сиденья, мягко освежающий кондиционер, большие окна… Вспоминаю, что первая наша загранпоездка в Турцию тоже была куплена в Тез-туре и также оставила наиприятнейшее впечатление в плане работы гидов и удобства трансфера. Но надо отдавать отчёт, что и цена путёвки у них самая высокая среди конкурентов.
Дорога до места назначения была недолгой, в пределах получаса. Ещё в потёмках вылезаем из автобуса и оказываемся в гигантском лобби отеля Tropicana Grand Azur. Регистрация прошла быстро, да вот беда: вселение-то в 12! А сейчас на часах четыре… Нет, администраторы не имеют ничего против, если мы оставляем у них багаж и проходим на территорию отеля, даже браслеты нацепили на руки, чтоб мы могли позавтракать; но ручная кладь – с собой.
Как рассвело, пошли осматриваться. Да… территория отеля огромная и зелёная. Полно цветов и пальм, но пальмы дают мало зелени; то есть тень на территории в основном искусственная – разного рода зонтики, тенты, козырьки. Несколько бассейнов, трудно сказать точно – сколько, потому как многие из них взаимосвязаны, и принять их за один или больше достаточно сложно. Большая часть акватории бассейнов для малышни, но и взрослым есть, где разгуляться, точнее расплаваться, ибо объемы бассейнов тоже превышают все виденные мною до сих пор. В центре отеля горделиво возвышаются голубые тоннели аквапарка.
До моря от ресепшн идти минут десять. Вышли на пляж. Длинные ряды плетёных из лозы зонтов, под которыми лежаки с матрацами. Под ногами желтоватый песочек. От пляжа до горизонта протянулся деревянный мосток. Мы уже в курсе, что истинная длина его 900 метров, и лишь на конце этого светлого пути отдыхающего ждёт то море, в которое можно окунуться. Ибо прямо у пляжа глубина от силы по колено. Вероятно, это самый большой минус отеля.
Пока же мост закрыт. Рядом висит красный флаг, что, к счастью, означает не победу трудового народа, а всего лишь запрет на купание. Гид в автобусе нам рассказал, что по ночам из морских пучин поднимается всякая нечисть, контакт с которой не всегда может оказаться благотворным для человеческого организма. «А акулы здесь есть?» – спросила самая благоразумная девушка. «Нет. Могу вас заверить, что компания Тез-тур заключила договор с акулами: они не трогают наших отдыхающих, мы не трогаем их» Если же серьёзно, продолжил он, то акулы всегда были и будут в Красном море. Но живут они на глубинах, питаются исключительно рыбой, а царь природы не удовлетворяет их гастрономическим пристрастиям.
То же, что случилось в 10-м году, выходит за рамки их поведения. Внезапно они (или она) появились на мелководье, убили немку и сильно искусали двоих или троих россиян. За это были казнены пойманные невдалеке две акулы, размер которых позволял совершить им подобное злодеяние. Трудно установить, были ли это те самые людоедки, но с тех пор кровавые расправы над купающимися не повторялись.
Худо ли, бедно, но подошло время для завтрака. Посещаем ресторан шведского стола, «Марракеш». На витринах изобилие продукции на любой вкус: кашки, яйца в разных формах приготовления, мюсли, йогурты, салаты… Огромный выбор сладкого, но я в последнее время стал к нему равнодушен. Настоящих соков нет, есть то ли нектар, кажется «апельсин» и «манго», то ли это и вовсе разведённые порошки, не разобрался. Из фруктов сегодня и всегда были следующие: апельсины, грейпфруты, гуава, бананы и дыни с яблоками.
Местные дыни оказались самыми вкусными в моей жизни, хотя внешне непрезентабельны из-за своего зелёного цвета. Видимо, все стремятся в первую очередь набрать эти дыни, поэтому, чтобы уравновесить их расход с другими плодами, их «разбавляют» яблоками, делая что-то вроде дынно-яблочного салата. Но всё равно иные умники по нескольку минут колдовали над тарелкой с этой смесью, выковыривая из неё сладкие зелёные кусочки.
После завтрака до вселения оставалось ещё часа четыре. Провели их в лобби, благо, там есть бесплатный интернет, правда, не очень уверенный, но пробежать глазами новости и отправить домой мессидж обычно получалось.
И есть там ещё одно злачное местечко: лобби-бар, где готовят хороший, в отличие от шведского стола, кофе. И неплохие коктейли, как алкогольные, так и «сухие». Перепробовав со временем все из них, остановился на «Чи-чи», представляющем собой ананасовый сок, кокосовое молоко и чуточку водки. А вот пиво там, как и почти во всех местах отеля дают никакое: Sakkara. «Ячменный колос» из жёлтых бочек советских времён, основательно разбавленный. Никакого послевкусия. А «почти» – это из-за пляжного ресторана Tropicana, где дают какое-то другое пиво из бутылки, открываемой на твоих глазах, отчего разбодяжить его практически невозможно.
…. Наконец наступил час вселения. Занимался нами администратор с рыжими волосами и белыми ресницами. Сначала я подумал, что это кто-то из россиян подрабатывает. Но потом увидел бейджик с именем Мохаммед; кроме того, он совсем не говорит по-русски, зато по-арабски и по-английски свободно. Странный чел…
Предложил нам доплатить 20 баксов/день за номер возле моря. Но мы, во-первых, настроились ни за что не переплачивать, а во-вторых, прочитали в отзывах, что плати – не плати, а номер всё равно получаешь заранее предназначенный тебе. Отказались. В результате, наш номер оказался в самом дальнем от моря «кластере» (10 минут пешком до пляжа). Надо было придумать что-то в этом положительное. Придумали: у нас самое тихое место в отеле – ни анимации под боком, ни бассейнов, ни ресторанов…
Номер ничего себе так, просторный. Есть плоский телевизор, чайник с набором чая и кофе, приличный кондиционер, две большие кровати; в санузле хороший унитаз, биде, ванна, большая раковина с набором: шампунь, лосьон для тела, пена для ванны, мыло. Первые три дня это барахло обновляли, потом, очевидно не дождавшись чаевых, перестали. И приносили только после моего недовольного звонка на ресепшн. Не, ну а почему я должен давать на чай человеку, выполняющему свою обычную работу? Мне почему-то за работу на чай не дают…
После вселения настало время обеда. Это тоже в «Марракеше», как и ужин. В принципе, неплохо, есть блюда на любой вкус, супчики, мясо, овощи, напитки… Но ещё свежи в памяти воспоминания о прошлогодней поездке в трёхзвёздочный отель в Испании, где кормили всё же лучше, да ещё и шампанское по выходным наливали… Самое яркое впечатление – это их булочки, очень вкусные, воздушные: размером с кулак, а сжать их можно до размеров вишенки!..
Они нам прекрасно заменяли сладости, коих был богатейший выбор, но… не хотелось… В отличие от завтрака обеды и ужины день ото дня варьировались. Несколько ужинов в «Марракеше» мы пропустили: то ресторан а-ля карте, то экскурсия… Но один раз попали на тематический, арабский. Было несколько блюд традиционной кухни, да ещё два ряженых бедуина расхаживали среди столиков, играли на какой-то местной балалайке, стучали в тамтамчик и вопили гортанные напевы. За ними неспешно плелись русские аниматорши в костюмах для танца живота и вяло хлопали в такт в ладоши. Я подумал, что можно было бы обойтись и без солистов, ибо загорелые спортсменки смотрелись лучше.
Всё. Аппетит задушили. Пора, наконец, к рыбам.
10 минут от номера до пляжа. И 900 метров по пирсу… Этот «Великий трек» отпугивает многих, знаю. Сам решился на «Тропикану» после долгих раздумий… На поверку чёрт оказался не так уж и страшен. Вдоль пирса уже можно разглядывать всяких пёстреньких рыбок; а то и муренки проплывут мимо или подерутся с соседкой… На полпути тоже есть выход в море, там по колено, но многие выходят тут, блуждают, пытаются что-то снимать…
Но мы доходили до конца. Обязательно надеваем купальные тапки. Дно здесь покрыто мёртвыми кораллами, создавая которые, природа меньше всего думала о человеческих ногах. Скажу более: к концу отдыха мои тапотулечки, пережившие три моря, здесь превратились в жалкие ошмётки, из-под которых, как у Волка из «Ну, погоди!» в коньках несчастного Бобра, торчали мои пальцы.
Ха! Вы, наверно, думаете, что тут мы сразу можем окунуться с головой? Не тут-то было! С лестницы опять попадаем в море по колено. Через десять метров по пояс… Надеваю маску и ныряю. Что за чертовщина? Пролежав зиму без дела, маска, видимо, рассохлась, и теперь моментально заполняется водой… Уныло побродив по мелководью, попытавшись разглядеть сквозь рябь на поверхности безусловно присутствующих тут цветастых рыбёшек, раздосадованный, возвращаюсь назад. Одна из главных причин, по которой мы приехали в Египет, похоже, ускользает от нас. Завтра, конечно, куплю новую маску, но настроение уже упало, и в душе пышным цветом распускается пессимизм.
На следующий день после завтрака и кофе первым делом записались в рыбный ресторан а ля карте, тот самый, где дают приличное пиво.
Следующий этап нашего знакомства со страной – выход за пределы отеля. Сразу налево от выхода есть несколько магазинчиков с более-менее приличными продавцами, которые не слишком навязываются. По крайней мере, пока не проявишь интереса к их товарам. В противном случае можно нарваться на продолжительные лекции об удивительном качестве их продукции, о том, что именно у него цены ниже, чем у других; о том, что день был неудачным, и мы первые покупатели, поэтому он дополнительно снижает цену для нас («иначе торговля не пойдёт»); о том, что он очень любит русских, поэтому всегда охотно снизит для нас цену…
Мы люди вежливые, и отказываться от таких же вежливых приглашений посетить магазин поначалу было неудобно. Но после двух магазинов стало понятно, что до вечера мы сможем посетить ещё от силы две таких лавчонки, что совсем не соответствовало нашим представлениям о цивилизованном шопинге.
Но это ещё полбеды. Эти парни, видимо, имели какие-то договорённости с Тропиканой, уберегавшей своих постояльцев от злых козней нечистоплотных торговцев. Когда же мы перешли через дорогу, то получилось, что мы тёпленькими попали именно в руки таких. «Эй, друг, захади, пасматри!», «Просто напиши харошие слова мне в книжку!», «Ничего покупать не нада, просто зайди, друг!» Чушь! Едва оказываешься у них за дверью, как тут же начинается обработка: «А масло на нада? Асобина мущине такой масла нада! А чайная роза не нада?
Хароший чай, давление снизит! А папирус не нада? Ти первый пакупатель сёдня, тебе хароший скидка будит! А что ищешь, скажи! Что хочищ купить?» Остановить этот словесный понос тактично не получится. Через полчаса вежливых отказов направляешься к двери как танк, уже не обращая внимания на очередное «пасматри» и досадуя, что так бездарно провёл драгоценное отпускное время. А на выходе попадаешь в лапки нового, уже заждавшегося, смуглого «пасматри». В общем, чувствуя, что можем прозевать обед, перестав реагировать на любые приветствия, в отель возвращаемся чуть ли не бегом.
Прямо перед отелем к нам навстречу направляется тинейджер на верблюде. Глаза сияют, гарцует на горбе, как донской казак на аргамаке, даже поводья отпустил, плечами цыганочку выделывает… Ясно, сейчас начнётся развод на бабки. Да-да, конечно, «деньги не нада, просто погладь верблюд!» Что-то буркнул зверюге, и та, как собачонка, покорно плюхается на живот, лишь голова с любопытством тянется в нашу сторону. Ещё окрик, и голова верблюдицы (а это была именно девочка), как подкошенная, валится в траву. Пацан хватает меня за рукав и тянет к башке «кэмела». Башка покрыта короткой жёсткой шёрсткой и увенчана крошечными серыми ушками. Прикольно!
Но глаза-то у скотины хитрющие! Знает, зараза, с кем она в доле… Поднимаюсь и собираюсь уходить. «Эй, давай тебе фотку сделаю с верблюдом!» Ага, щас! Потом с тобой не расплатишься… Отчаявшись срубить с нас бабла, пацан бесхитростно заявляет: «дай немного монет» У нас хотя бы в таких случаях ещё добавляют «собачке на корм»… Перебьёшься, на всех вас всё равно денег не напасёшься!
Знаю, опытные «ездоки» в Египет снисходительно скажут, что я просто не умею находить с местными общий язык и не умею торговаться (хотя в Индии это у меня неплохо получалось). Но такие люди просто отталкивают от себя изначально своей бесцеремонностью и навязчивостью. Даже и не хочу учиться иметь дело с ними. Противно.
Пообедав и купив в ларьке на пляже новую маску, направляемся к морю. Беру купленный в России подводный фотик, захожу в море, ныряю, проплываю несколько метров и… если б не трубка во рту, ахнул бы… Как будто в другой мир попал! Изумительной красоты кораллы, рыбы самых невероятных размеров и раскрасок. Снимаю, снимаю, снимаю… Процентов семьдесят снимков в Египте я сделал под водой! Уже дома, решив разобраться, кого же это я наснимал, перерыл кучу русско- и англоязычных сайтов и насчитал под три десятка наименований рыб.
Мурены и абудефдуфы, рыбы-бабочки и хирурги,

 кузовки и ангелы, спинороги и флейты… Самая невероятная встреча была со скатом-орляком, этаким хвостатым сереньким ковриком с ярко-синими точками, размером примерно с квадратный метр, решившим подремать среди коралловых деревьев. Увы, именно это животное я не заснял, т. к. устав возиться с фотоаппаратом, решил поплавать просто для души.
В двадцати метрах от пирса коралловый риф резко обрывается в никуда. Вот эта граница перехода от мелководья к бездне и является самым интересным участком моря. С одной стороны, на мелководье обильно плавает всякая цветастая «мелочь» (по полметра в длину): чёрные и синие хирурги,

 бабочки, рыбы-попугаи; просто рыбный бульон. С другой же, на склоне обрыва, не спеша, бесшумно двигаются неясные тёмные гиганты, метра по полтора-два…
Слышали от некоторых отдыхающих, ездивших на экскурсию в морской заповедник Рас-Мохаммед, что зря только потратили время и деньги: у отеля рыб больше и по количеству, и по разнообразию.
Довольно много голубых и розовых медуз размером с тарелку. Встречаться с ними совершенно не хотелось, но несколько раз увернуться не удавалось и… ничего! Не обжигают. В общем, безопаснее черноморских. После этого я даже стал находить в них некоторое очарование, которое совсем не разделяли другие обитатели этих мест. Неоднократно видел сценки, когда яркие зебрасомы вместе с бабочками набрасывались совместно на медуз и основательно их щипали, не нанося, впрочем, серьёзного вреда.
Ещё понравились радужно раскрашенные небольшие голубые губанчики. То есть их называют голубыми губанчиками, но на самом деле их окраска радужная. Губанчики знамениты тем, что их излюбленное блюдо – это паразиты на теле других рыб или черепах. Они безбоязненно плавают рядом… И как мне показалось, с каким-то аппетитом осматривали меня. Перед сном, стоя в душе, даже стал оттирать себя мочалкой более основательно…
А вообще, самая дружелюбная рыба, можно даже сказать, по-арабски назойливая, – это рыба-хирург-сохал. Сверкающие на солнце красавцы всегда рядом, тебя всюду сопровождают их полосатые плоские тушки. Но надо помнить, что они очень опасны. Недаром их назвали хирургами: их плавники острее скальпеля, и легко могут разрезать не только кожу, но и мышцы. С другой стороны, как можно напороться на их плавники, я не представляю. Я по незнанию пробовал коснуться их блистающей чешуи… Где там! Кажется, они начинают уворачиваться, только когда ты ещё начинаешь думать протянуть к ним руку!






















Плавая среди кораллов, периодически случается задевать их руками, то случайно, чтобы сохранить равновесие в момент, когда одна рука занята съёмкой, то специально, чтобы быстро изменить направление движения, погнавшись за интересной рыбкой. В результате, к концу каникул пальцы были основательно изодраны. В один из дней, плавая на мелководье, попробовал подняться на ноги, чтобы слить из маски попавшую воду. Но не успел встать, как меня волной бросило на коралловый выступ; приземлился на него аккурат левой ягодицей. Остался след в виде четырёх красных полос, ну прям, как от пятерни. Вечером был непростой разговор с женой…
…А до того у нас был ещё ужин в рыбном ресторане, «Тропикана» у пляжа. Это был единственный ресторан а-ля карте, который нам однозначно понравился. Прекрасная кухня, отличное обслуживание, не в последнюю очередь – хорошее пиво. Напоследок официант принёс нам ручку, чтобы заполнить карточку отзыва о ресторане. С удовольствием поставили галочки «отлично» напротив всех вопросов.
Что же касается прочих ресторанов, располагающихся возле лобби, то не всё было так просто. Арабский ресторан потянул на «удовлетворительно» только после чудесных сладостей, преподнесённых в конце. Китайский не дотянул до «отлично» из-за предельно ненавязчивого обслуживания. Итальянский же вовсе показал твёрдую «двойку»… Официанты пропадали бесследно на полчаса, пицца была, как из дешёвого фастфуда, а в качестве чизкейка принесли почему-то сладкое желе с плюхой взбитых сливок из баллончика. Неудивительно, что в этих трёх ресторанах нам не принесли ручек для заполнения лежавших там анкет…
В последующие дни, конечно, нашим наиважнейшим занятием был снорклинг.
Во время обеденной сиесты, когда солнце висело прямо над головой, мы посещали спа-центр. Сауна, турецкая баня и бассейн с гидромассажем были бесплатно. Попутно мы наблюдали за клиентами массажистов. Массаж стоит, кажется, 80 долларов, не помню точно, но всяко не дёшево. На несколько минут люди пропадают за закрытыми дверями, где мужчин массируют мужчины, а женщин – арабские девушки в желтых футболках и хиджбах поверх. Это были единственные девушки в обслуге отеля. Даже в номерах прибирали горничные-мужчины.
Потом людей отправляли париться в одну из бань строго по времени. Ещё несколько минут, душ, и снова на стол. Потом ещё баня, душ, гидромассаж в бассейне и всё. Следующий! Конвейер какой-то…
В один из наших выходов за пределы отеля мы заглянули в магазинчик при отеле, где продают натуральные расписные папирусы. Нас радушно встретил хозяин, на вид лет тридцати. Познакомились, его зовут Мохаммед (мало ли в Египте Мохаммедов?). Парень оказался невероятно общительным, но, к счастью, совершенно ненавязчивым. По-русски говорил с сильным акцентом, но в целом мы друг друга прекрасно понимали. Свой товар он совершенно не рекламировал, как будто мы и не в магазин зашли, а к нему домой в гости.
Пригласил попить чайку (чай, конечно, полный отстой по нашим понятиям, но они все такой пьют). В общем, мы хорошо с ним разговорились. Возраст его на самом деле оказался всего 24 года. Кажется, это вообще особенность египтян, мы сталкивались с этим и позже: они выглядят гораздо старше своих лет. И седой сморщенный аксакал вполне может оказаться моим ровесником.
Мохаммед с восторгом рассказывал о том, какая теперь Египет ждёт чудесная судьба. Ведь это при Мубараке жить стало совсем невмоготу: за каждый чих надо было платить чиновнику. Любой поход в «органы» – повод основательно раскошелиться. Поборы со всех сторон. Формально есть всеобщее бесплатное образование. Но на самом деле, если хочешь хорошего будущего для ребёнка, надо отдавать его в частную школу, а это по карману немногим.
«Мубарак сделал много полезного в первые 10 лет пребывания у власти: хорошие дороги, построил много отелей для иностранцев, в которых есть работа для египтян. Но потом он забыл о народе и стал думать только о своём кармане. И стал готовить своего сына в президенты. Поэтому мы сделали революцию» Что-то мне это сильно напомнило…
«А что ты думаешь об Анваре Садате, вашем предыдущем президенте?» – спрашиваю.
Он необычайно возбуждается: «О, Садат это наш кумир. Он очень заботился о простом народе и народ его любил. При нём египтяне стали жить намного лучше. Но его убили террористы»
В тот день мы договорились с ним, что он завтра принесёт нам свежей клубники по 2 доллара за кило, а мы съездим по его просьбе на бесплатной машине в кожаный центр в Шарм-эль-Шейхе, без каких-либо обязательств. Ежу понятно, что если египтянин куда-то везёт тебя на машине, то ему с этого что-то будет. Но нам хотелось как-то вознаградить его за правильное поведение, и кроме того, покупать же нас никто не обязывает!
Поездка состоялась на микроавтобусе, в котором были только мы, водитель и подросток, почти не говорящий ни по-русски, ни по-английски. Кожаный центр был абсолютно такой же, как и на турецких курортах и с теми же принципами торговли. Это когда цена на этикетке ничего не значит, цену назначаешь сам и потом долго торгуешься. Мы всё же купили две интересных качественных вещицы, на наш взгляд, очень недорого…
Вечером зашли к Мохаммеду. Настроение у него было превосходное. Снова чай, небольшое угощение, разговоры за жизнь… Он холост, жениться не так просто, надо сначала обеспечить свою жизнь, а по-хорошему ещё и заплатить родителям невесты, чтоб перед людьми стыдно не было. Пошутил по поводу нашей дочери, что дождётся, когда она вырастет, заплатит нам два килограмма золота, подарит 7-й БМВ («а если появится 8-й – то 8-й»), виллу на Красном море и возьмёт её в жёны. Я теперь в раздумьях… Вдруг не шутил??? Ну и что с того, что внуки будут Хусейнчики и Махмудики?
Напоследок Мохаммед показал аттракцион щедрости: заказанный нами килограмм клубники он нам подарил; дополнительно подарил ещё их чудесную зелёную дыньку. «Потому что вы хорошие люди» Нет, люди мы, безусловно хорошие, но клубника нам досталась на халяву, скорее всего, потому что мы мало торговались в кожаном центре…
Но не будем винить простого египетского хлопца за меркантильность. Он хотя бы старается как-то скомпенсировать свои внеплановые сверхдоходы. Вот и сейчас, стоило нам заикнуться о том, что хотим посетить нормальный, европейский супермаркет, как он сразу предложил проводить нас завтра до местного «Метро».
С утра следующего дня направляюсь на встречу с отельным гидом с целью разузнать предлагаемую экскурсионную программу. Гидов два: Аслан, вероятно, этнический чеченец, и местный, опять же Мохаммед. Оба предельно вежливые, аккуратные и толковые ребята. Из экскурсий меня заинтересовала лишь поездка в Каир и к пирамидам. Вероятно, последние события в Каире отпугнули отдыхающих, и цена на суточную экскурсию была снижена до несерьёзных 60 долларов. О безопасности нас просили не беспокоиться: «мы отслеживаем ситуацию, и если случатся какие-то беспорядки, мы поездку отменим, а деньги вам вернём». Убедили.
Одна беда: у меня в паспорте бесплатная синайская виза, а чтобы выехать на континент, нужна платная общеегипетская. Мохаммед быстро организует мой трансфер с ближайшим тезтуровским автобусом в аэропорт. Меня немного беспокоит вопрос, как мне попасть в пограничную зону, где делают визы, это ж очередь, просвечивание сумок (а у меня за спиной рюкзачок), паспортный контроль туда, потом снова очередь и снова контроль… Но сопровождавший меня гид сразу направился к офицеру, сказал несколько слов по-арабски, и тот пропускает меня и гида внутрь без проверки. Хм, а ну как у меня в рюкзачке бомба?
У окошка, где продают визы, тоже очередь. Гид берёт мой паспорт и 15 долларов и бесцеремонно ныряет к окошку. «Ассалям алейкум» и ещё пара слов, и вот уже радужная наклейка у него в руке. Находит в паспорте нужную страницу и аккуратно вклеивает визу. Всё, очередной автобус увозит меня обратно в отель.
После обеда, идя в сопровождении Мохаммеда-продавца в «Метро», я сказал ему об экскурсии. «Сколько стоит?» – интересуется. Узнав цену, сильно удивляется и говорит: «Это очень дёшево! Мне просто чтобы туда-обратно проехать на автобусе в Каир, надо будет заплатить 300 фунтов (египетских, конечно, это примерно 50 долларов), а у вас ещё экскурсии и обед!»
Поход по улице в сопровождении местного разительно отличается от нашей самостоятельной вылазки в первый день. Аборигены внезапно потеряли к нам всякий интерес, разве что здороваются.
Египетское «Метро» очень не похоже на привычные на: во-первых, весьма скромными размерами, во-вторых, отсутствием жёлто-синих логотипов. Внутри прохладно, выбор неплохой, цены умеренные. Никакого спиртного. Всё же мне кажется, это магазин-подделка, которых (подделок) мы в Египте встретим ещё немало.
Расплачиваться в супермаркетах принято только местными фунтами, курс которых к доллару примерно 6 фунтов / 1 доллар, либо 5 рублей / 1 фунт. Уличные торговцы и кожаный центр принимают и доллары, и евро, но евро сильно занижают. Впрочем, часто немного занижают и доллар, но если не планируете совершать крупные покупки, сильно не разоритесь.
На следующий день решили съездить в «новый Шарм», точнее его пригород под названием Наама, благо, туда-обратно курсирует от отеля по предварительной записи бесплатный автобус-шаттл.
В Нааме автобус остановился на какой-то невзрачной улочке, от которой начался длинный крытый грязный торговый ряд, в котором торгаши цепляются к прохожим, навязывают свои банальные сувениры втридорога… Быстро пробежали его и вырвались на более цивильную, видимо центральную улицу. Тем не менее, она тоже представляла собой, по сути, торговый ряд, только состоящий из лавочек и кафешек под открытым небом. У кафешек стоят зазывалы, но прилично выглядящие и не столь назойливые. В магазинчиках купили несколько мелких сувенирчиков и хорошие финики. Дошли до относительно крупного торгового центра, смахивающего на наши «Меги».
Ничего нового. Те же лавчонки с тем же товаром. Только в одном магазинчике, ювелирном, нам не стали пробовать впаривать что-то любой ценой. Мы поинтересовались у продавца, лысого дедушки, в очках-велосипедах, как Махатма Ганди, нет ли у него крупной натуральной жемчужины. Он не попытался подсунуть нам бижутерию, как в других лавочках. Просто сказал, что здесь мы такое не найдём; это надо ехать в Катар или Эмираты. «Понятно, – говорим, – и стоить будет наверно очень дорого?» – «Нет, не очень дорого. А очень-очень-очень дорого».
Проходя по первому этажу, видим, что на цокольном торгуют выделанными шкурами. В принципе, мы бы не отказались кинуть дома на пол хорошую козью шкуру. Ищем, где можно спуститься вниз. Видя наше затруднение, к нам подвалил полицейский. Узнав, что нам надо, быстренько провёл нас в шкурный магазин и что-то нашептал на ухо продавцу. Тот закивал головой. Тьфу ты!.. И здесь нас «продают»! И кто – полицейский!
Да и бог бы с ним, но товар оказался ненадлежащий: шкуры грубо выделаны и невероятно воняют козлом. Продавец заламывает баснословную сумму, и мы, даже не пытаясь торговаться, ретируемся. В след нам несётся двух-, трёх-, четырёхкратное снижение цены. Но дело вовсе не в цене.
В продуктовом супермаркете развеселил винный ряд. Импортного спиртного почти нет. Но, тем не менее, есть мартини, есть текила, есть шотландский виски… Только всё это made in Egypt! Некоторые производители более скромные. Они производят, например, водку Feneland, формой бутылки и этикеткой почти не отличающейся от знакомой нам Finland.
Вырываемся на улицу. Уже темнеет. Здесь вообще рано «выключают свет»: в шесть часов уже сумерки. Идём на автобусную остановку. Снова предстоит преодолеть торговый ряд. Заинтересовало парео, которое в отеле стоит 200 фунтов. Торгаш говорит, что только нам отдаст всего за 600, потому что мы русские. Не желая долго торговаться, говорим, что даём только 200. «Если нет – мы уходим» – «Триста!» Ну и шиш тебе, разворачиваемся и уходим. В спину несётся: «Окей, окей, двести!» Да ну его нафиг, мы его предупреждали! Продолжаем идти, а он… Он начинает грязно ругаться в наш адрес! Какая мерзость… Настроение было испорчено.
И лишь ласковое солнышко на следующий день с утра, двести грамм «чи-чи» и бесчисленные рыбки в море позволили забыть о неприятном инциденте.
В ближайшую ночь предстояла экскурсия к пирамидам. Подъем в два часа ночи проспал, так как из-за шума кондиционера не услышал будильник. Проснулся из-за звонка телефона. Обиженный мужской голос спросил, заказывал ли я экскусию. Ошалевший, я узнаю, который час, и подпрыгиваю, как ужаленный: именно в эти минуты меня должен был забрать автобус. Через 5 минут я уже был на ресепшн. Там меня ждал тезтуровский гид, представившийся как…
Мохаммед, который сказал, что теперь автобус снова заедет в отель через полчаса, а пока мне нужно получить сухой паёк в лобби баре. Слава Аллаху, он не стал меня попрекать, и так было невероятно стыдно. Сухпай оказался довольно объёмным мешочком с продуктами, включавшем булочки, пирожные, фиговый джем (нет, он был достаточно вкусным, но изготовлен из фиг, то есть инжира), сырок, сок и бутылочку воды.
…Автобус, забрав меня, ещё с полчаса собирал людей из других отелей. После этого предстоял длительный ночной переезд вдоль западного побережья Синая, который почти не запомнился, так как я его проспал, положив голову на самолётную подушечку. Рядом со мной никто не сидел, так что, растянувшись по диагонали вдоль сидений, я даже сумел распрямить ноги. С рассветом автобус дважды останавливался на блок-постах. 

Мера вынужденная: и бедуины здесь, случается, шалят, и вообще, неспокойно пока в Египте. На первом блок-посту проверяют наличие виз в паспортах. Чей паспорт, неважно; на имя не смотрят, лишь на визу.
Проснувшийся с рассветом Мохаммед начинает разговаривать. Несколько слов о современной истории Египта, об экономике, о людях. В 1952 году прозападный король Фарук был свергнут группой «прогрессивно настроенных» офицеров во главе с Гамалем Абдель Насером, который вскоре национализировал находившийся в английской собственности Суэцкий канал, чем вызвал радостное возбуждение Советского Союза и войну с Англией, Францией и Израилем.
В войне с сильными соперниками, на удивление, Египет выстоял и сохранил за собой канал. Никита Хрущёв наградил Насера Золотой звездой Героя Советского Союза к сильному огорчению персонажа известной песенки Высоцкого. После этого на Египет пролился золотой дождь из дешёвых кредитов от СССР; наши инженеры также построили знаменитую Асуанскую плотину на Ниле, которая до сих пор даёт почти всё потребляемое в Египте электричество.
После смерти Насера во время очередной войны с Израилем к власти пришёл его единомышленник, Анвар Садат. Страна стояла на грани катастрофы, армия была практически разбита, Синай захвачен, дорога на Каир открыта. Лишь обильная военная помощь из СССР, практически неприкрытая помощь советских военспецов позволили остановить продвижение израильской армии. День, когда израильская армия была наконец остановлена, в Египте гордо называют Днём победы и активно празднуют. Хороша ж победа, – думаю про себя, – когда большая территория занята противником, Суэцкий канал, единственный тогда источник валюты для страны, закрыт, армии, по сути, нет…
Надо отдать должное Садату. Он быстро смекнул, что из Советского Союза выжали всё, что можно, и надо искать другого спонсора. Египет переориентировался на своих недавних врагов, западные страны. В 1979 году (это я уже сам помню) Садат подписал в США мирный договор с Израилем: мир в обмен на Синай. От Египта отвернулись все социалистические и арабские страны. Но мирная ситуация привела к экономическому взлёту: заработал Суэцкий канал, сокращение расходов на армию позволило развивать производство, на Синае стали открывать первые отели, поехали интуристы… За это Садата так полюбили в народе. Но не все.
Радикалы-террористы из «Братьев-мусульман» не могли простить ему дружбу с Израилем и во время парада в честь того самого «Дня победы» расстреляли его из танка. К власти пришёл Мубарак. «Братьев-мусульман» загнали в глубочайшее подполье, перебили, сгноили в тюрьмах. Под эту сурдинку Мубарак установил в стране бессрочное чрезвычайное положение, а по сути, личное единовластие. О дальнейшем я уже писал.
Экономика Египта опирается на три кита: больше всего денег даёт в казну… нет, не туризм, а Суэцкий канал. На втором месте сельское хозяйство, знакомое нам по египетским апельсинам и финикам. Туризм же стоит лишь на третьем месте. А промышленное производство, представленное добычей газа, химией, лёгкой промышленностью и сборкой устаревших марок автомобилей, включая ВАЗовскую «классику», находится где-то в конце списка.
Средняя зарплата в Египте – около 200 долларов.
Около восьми утра останавливаемся у придорожного ресторанчика, завтракаем, и снова в дорогу. Незадолго до Каира ныряем в тоннель под Суэцким каналом. Собственно канал разглядеть не удалось, хотя гид упорно махал рукой, указывая на некое судно, проходящее канал. Кроме него никто ничего не увидел.
И вот мы въехали в Африку, куда поэт детям категорически не советовал ходить гулять. После канала относительно быстро мы подъехали к пригородам Каира. «Когда мы приедем на место, с вами будет работать другой гид, профессиональный историк с очень хорошим русским языком. Его зовут так же, как меня – Мохаммед» Ну, ей-богу, даже уже не смешно!..
Каир оказался невероятно большим городом. Оценочное количество жителей – около 20 миллионов, что делает его крупнейшим в Африке и, возможно, в мире. Окраины его довольно убоги, но центр достаточно богат и чист.
Автобус остановился на знаменитой площади Тахрир, где происходили революционные события последнего года. Сейчас площадь огорожена, и на ней ведутся какие-то ремонтные работы. Знакомый приём по Москве: как только где-то начинает собираться оппозиция, место экстренно закрывают на ремонт…
На площади Тахрир находится национальный исторический музей, построенный в самом начале прошлого века. Это место нашего первого посещения.
Историк Мохаммед оказался лысым мужиком средних лет, действительно с прекрасным русским языком, в котором при желании можно было различить минимальный акцент вроде кавказского. Первым делом он собрал всю нашу фото- и видеоаппаратуру и сдал её на хранение, ибо съёмки в музее, как это часто бывает, запрещены.
Экскурсия по музею заняла около часа в сопровождении Мохаммеда и с полчаса самостоятельного осмотра. В виду цейтнота Мохаммед показал лишь несколько залов древнеегипетской эпохи. Рассказывал интересно, попутно иллюстрируя свою речь экспонатами.
Из зацепившегося в памяти было следующее. Почти все дошедшие до нас изображения фараонов были символическими, «идеальными» и не имеющими никакого портретного сходства с прототипами. Это позволяло фараонам более бедных эпох не тратиться на новые изображения себя любимых. Просто со статуи предшественника сбивали имя и наносили новое. У хорошего хозяина ничто не пропадёт… Но в одном исключительном случае придворные художники высекали именно точную копию властелина – это после смерти фараона.
Чтобы покойник мог попасть в рай, должно было сохраниться его тело, для чего, собственно, труп и мумифицировали. Но мумия – вещь ненадёжная, уничтожить её по силам и прикольно любому расхитителю гробниц. Вот на этот-то случай и нужна была статуя-заменитель мумии. Она подстрахует хозяина на случай пропажи его вяленой тушки.
Древний Египет в период последних фараонов был довольно космополитичной страной. Чужеземцы здесь не только бывали проездом, но жили и даже занимали высокие должности. Так, например, мы видели бюст чиновника с явными монголоидными чертами лица. Геродот отмечал, что в дельте Нила живут необычно светловолосые египтяне, он же указал, что фараоны нанимали в армию варваров-греков… Как тут не вспомнить рыжего Мохаммеда с ресепшн. Впрочем, его предки могли попасть в Египет и другим путём: во времена турецкого владычества сюда завозили рабов славянского и греческого происхождения.
В качестве самостоятельного посещения гид рекомендовал посмотреть золото из гробницы Тутанхамона; дополнительно я пробежал ещё по залу периода римского владычества. Там меня интересовали крышки саркофагов с тщательно прорисованными портретами умерших. Об этих портретах я не так давно прочитал в Geo. Необычно было разглядывать лица младенцев, симпатичных девушек, сморщенных стариков, живших две тысячи лет назад…
Но по большому счёту античный период истории Египта остался мною неохвачен. Да и чтобы просто пробежать музей, наверно, потребовалось бы не меньше одного дня.
Ещё немного о Тутанхамоне. Имя его (Тут-анкх-Амон) означает «Живое подобие Амона». Вот так-так!.. А я-то думал, что вяленого «предводителя команчей» назвали в честь знаменитой испанской ветчины!.. Да ладно – я! Вон, Слава Бутусов считает, что «он был очень умён. И за это его называли Тутанхамон»…
Гробница его на настоящий момент – единственная гробница фараона, дошедшая до нас абсолютно неразграбленной. Так «повезло» ей, благодаря тому, что Хамон умер в возрасте шестнадцати лет, едва взойдя на престол. Никто не ожидал такой быстрой смерти «великого вождя и любимого руководителя», в том числе и он сам. Поэтому он даже не начал ещё строить себе какую-никакую пирамидку; его скоренько закопали в скромном склепе.
А чтоб усопшему не было уж совсем обидно на том свете, озолотили ему всё, что можно: посмертную маску, каждый из дюжины саркофагов, вставленных друг в дружку, как матрёшки, одежду, украшения… С детишками у парня в шестнадцать лет было как-то не очень, поэтому началась неразбериха с престолонаследием; в этой смуте о юном монархе быстро позабыли, а склеп ещё быстрее затянуло песками на три с лишним тыщи лет.
После музея Мохаммед-историк повёз нас на прогулку по Нилу.

По пути мы объехали сильно обгорелое здание на площади Тахрир. Здание было прежде центральным офисом правящей мубараковской партии. Естественно, оно и подверглось в первую очередь разорению и ограблению бунтующей толпой. По словам Мохаммеда, здание решили не восстанавливать и оставить как памятник революции. Тоже мне, дом Павлова…
Мохаммед немного рассказал о политической ситуации в стране. Сейчас, незадолго до всеобщих выборов в стране появилось множество партий и течений. Легализовались прежде запрещённые «Братья-мусульмане». Стали открыто функционировать коммунисты, новое дыхание обрели мубараковские социалисты… Но реальных претендентов на власть можно разбить на три условные группы: радикалы-исламисты («Братья-мусульмане» и ваххабиты, кандидата в президенты от которых недавно сняли с выборов, придравшись к какой-то формальности); либералы, среди которых директор МАГАТЭ аль-Барадей; и представители молодёжных течений, не имеющих чёткой идеологии, «нигилистов наоборот» в том смысле, что их главная задача – всё разрешить. Сам Мохаммед явно симпатизирует либералам и надеется на их победу.
Нил оказался ожидаемо широкой рекой с мутной серо-зелёной водой. Нас посадили в небольшой катер с двумя рядами сидений вдоль бортов. Управлял катером старый араб, в помощниках у него был пацан лет четырнадцати.
По пути Мохаммед что-то рассказывал, но я сидел слишком близко к двигателю и мало, что слышал. Просто созерцал. Увидел рыбацкие лодочки. Мохаммед разъяснил, что сейчас даже в городской черте можно поймать хорошую рыбу. А ещё несколько лет назад химические предприятия сбрасывали в Нил свои стоки, превращая его в вонючую канаву. Слава богу, это безобразие запретили.
Напротив меня сидела пара лет двадцати пяти. Их явно тянуло снимать на фото всякую экзотику. Пацана-помощника капитана, выглядящего достаточно колоритно (оборванец, ни дать, ни взять – Гаврош), они сняли во всяких ракурсах, к явному удовольствию парнишки. Потом девушка позвала его сесть рядом, дескать, хочу сфотографироваться с тобой. Парнишка совсем растерялся, ему ж с детства внушали, что сидеть рядом с чужой женщиной – большой грех.
Но соблазн слишком велик, и он осторожно присаживается вблизи. Девушка же бесцеремонно притягивает его к себе, упирается грудью в его плечо, обнимает и широко улыбается в камеру. Пацан окончательно впал в ступор, широко раскрыл глаза и обречённо сложил кисти рук ниже пупка. Такими их и сфотографировал девчонкин кавалер. Но это ещё не всё. Через пару минут пацан достаёт из широких штанин дешёвый мобильник и просит повторить снимок на его камеру.
Теперь уже он уверенно садится к девушке и… осторожно обнимает её одной рукой за талию. Вторая рука при этом всё ещё что-то скрывает в штанах… Девушка и её друг (или муж) покатываются от смеха, но снимок делают. Все довольны друг другом, расстаются, как родные.
По окончании водной прогулки мы остановились пообедать в ресторанчике на набережной. Ничего особенного, обычный дешёвый ресторан со шведским столом для туристов, которые больше никогда здесь не появятся.
Следующим пунктом нашей программы был магазин при фабрике эфирных масел. Надо ж нас попотрошить слегка. В магазине нас взяла на обработку крашеная блондинка с малороссийской речью. Типично «гэкая», она ярко расписала все прелести их масел, объяснила, что они воспроизвели в своих лабораториях все мировые бренды парфюма, и покупать нужно только у них, так как это всё натуральное и стоит в разы дешевле.
В качестве примера всем желающим, а также всем не особо сопротивляющимся, наносили на руки образцы композиций. Я полнейший дилетант в парфюмерии, поэтому нигде не узнал ни «Живанши», ни «Кензо»; не узнал бы и «Анжелику Варум», будь она в их коллекции. Притихшим голосом тётка поведала нам, что у них есть и кое-что особенное, а именно мужские и женские афродизиаки. Нанести их на кожу согласились все, причём женщины особенно активно. Лишь у одного мужика возникло сомнение: мы теперь до пирамид-то сможем доехать спокойно???
Смогли, ибо через пятнадцать минут от всех «Диоров» и «Ив-Сен-Лоранов» на коже не осталось и следа. Афродизиаки не стали исключением. Вероятно, одной натуральности недостаточно, чтобы стать полноценным парфюмом…
Через полчаса автобус въехал в Гизу, пригород Каира, уже прочно сросшийся с ним. Гиза представляет собой печальное зрелище: грязь, зловоние, обитаемые дома-недостройки… рисовые поля, финиковые сады и верблюжьи пастбища среди многоэтажек… И над всем этим убожеством парят в пустынной дымке они… пирамиды…
Город до сих пор не окружил пирамиды по одной простой причине: возмутилось ЮНЕСКО и пригрозило, что перекроет денежный поток на цели раскопок и реставрации памятников. Власти усекли, что решение жилищного вопроса для бедуинов не скомпенсирует потерю доходов от сотен тысяч туристов. Так что пока пирамиды от города отделяет около километра.
Автобус подъезжает к пропускному пункту. Рядом, под крошечным навесом, лавочка, как на автобусной остановке. На лавочке, рассчитанной на пять-шесть человек, сидят и стоят, защищаясь от белого солнца пустыни, человек двадцать бедуинов, кто в белых или чёрных балахонах, кто в футболках и шортах. «Вооот, расселись, как коршуны в ожидании добычи», – говорит Мохаммед. – «Я настоятельно рекомендую ничего у них не покупать, а лучше вообще избегать контакта. На полицейских особенно не рассчитывайте. Почему они не гоняют бедуинов – это тема для отдельного разговора».
«Коршуны» по поведению были, скорее, похожи на стервятников. При появлении автобуса с добычей, то есть нами, они лениво спрыгнули со своего насеста и стаей, не спеша (куда спешить? Добыча сама идёт в руки), направились к нам. В руках появляются сумки и лотки со всякой сувенирной дребеденью поганого качества, преимущественно деревянные статуэтки кошек и фараонов. Те из них, кто в туристическом бизнесе недавно, и ещё не выучили даже пары слов по-русски, своеобразно жестикулируют: показывают пальцами то «Викторию», то раскрытую пятерню. Из речи их более успешных в плане иностранной филологии коллег следовало, что это означало: «отдам две статуэтки за пять долларов». Почему-то именно этот формат торговли по их мнению был наиболее удачным.
С тыла к нам заходит пятилетняя девочка со стопкой предельно потёртых фотографий пирамид и сфинкса: «Уан-доллар-уан-доллар-уан-доллар!»
Построенные Мохаммедом в «свинью», да простит мне Аллах это сравнение, мы молча пробиваемся к проходной. Вообще вход к пирамидам платный, но у нас всё включено. Проходим через рамку металлоискателя. Я «звеню». Полицай начинает меня обыскивать и находит складной ножик Victorinox, с которым я по жизни не расстаюсь, и который так беспечно оставил в штанах, поехав на экскурсию. Увидев мою растерянность, полицейский улыбается: «Окей, окей! Ю мэй гоу» и пропускает меня…
На удивление, вблизи пирамиды кажутся не такими уж и гигантскими, как на удалении. Вероятно, это связано с тем, что они не растут стеной вертикально вверх, а уходят к центру под углом, отчего, чтобы увидеть их вершину, не надо задирать голову в зенит.
Самая ближняя пирамида – Хеопса, она же и самая большая.

 Её верхушка «обломана», и вместо неё сейчас стоит металлическая рамная конструкция, как бы продолжающая пирамиду. На вид эта рама не больше человеческого роста, на самом же деле в ней 9 метров. В пирамиде два входа: один настоящий, неприметный, второй декоративно украшенный, но ложный, предназначенный для выхода из пирамиды воскресшей души. Оба выхода охраняются полицейскими.
Я так и не понял, можно ли пройти внутрь пирамиды, но в любом случае, сказал Мохаммед, делать там нечего, это всего лишь узкий проход. Никаких фресок там нет. Да и настоящая гробница фараона не в пирамиде, а скрывается в потаённом местечке. А пирамида – это скорее памятник покойнику, причём, как правило, будущему.
Для того, чтобы оценить, что представляет собой ход в пирамиде, Мохаммед предложил пройти в гробницу матери Хеопса, расположенную рядом. Мы послушно зашли. Ход был очень низкий и узкий, да ещё и под большим углом вёл вниз. Скрючившись в три погибели, едва не соскальзывая вниз, мы достигли погребальной камеры, которая уже намного просторнее. Внутри душно и неинтересно: яма, а в ней углубление под саркофаг. 

Пофотали и поднялись на свет божий.
Мохаммед дал нам полчаса на осмотр пирамид и покупку сувениров у рекомендованной им продавщицы, скромно стоявшей в тени рядом с развалом своих товаров. Я двинулся в направлении пирамиды Хефрена в поисках хороших ракурсов. Следует заметить, что в древности пирамиды обладали несколько другим обликом, нежели сейчас. Они были облицованы плитами известняка и сверкали на солнце белизной.
Со временем облицовку ободрали арабы для постройки каирских укреплений и дворцов, очевидно и двадцатитонные «кирпичики» пирамид частично тоже. И только на верхушке Хефрена остались следы «облицовочного клея», что ли… 

в общем, строительного раствора между блоками.
Хеопс и Хефрен стоят рядом. А на значительном отдалении от них находится первая из крупных пирамид – Джосера. Она, в отличие от более известных своих подруг, ступенчатая и более низкая.
Так, гуляя среди древних построек и делая снимки, я не заметил, как сзади ко мне подвалил бедуин на белом скакуне. Верблюде, конечно.
- Привет!
- Привет!
- Россия?
- Да.
- О, я люблю Россия! Россия – харашо! Америка – нет. Фотай меня! Бесплатна! Давай, давай! – и принимает эффектную на его взгляд позу.

Не хочу связываться с ним, чувствуя подвох. Но его назойливость заставляет меня сдаться. Быстро делаю снимок и пытаюсь смыться. Не тут-то было. Кавалерист спрыгивает с верблюда и подбегает.
- Давай пасматрю! Толька пасматрю! Не бойся!
Я оглядываюсь. Метрах в двадцати полицейский. Уповаю на него. Держу фотоаппарат двумя руками и показываю ему снимок. Под ярким солнцем на экране ничего не разглядеть. Но он восхищённо цокает языком:
- Ай, харашо! Давай теперь я тебя. Иди, иди! – и пытается отобрать у меня фотик. С полминуты мы тянем гаджет каждый к себе, отчего со стороны, наверно, напоминаем Кису и отца Фёдора с первым гамбсовским стулом. Не будучи уверен в своём физическом превосходстве, я поступаю не по-спортивному и шёпотом начинаю орать:
- Police! Police!
На удивление, полицейский лениво поворачивает голову в нашу сторону. Этого оказалось достаточно, чтобы бедуин (будь я проклят, если это не очередной Мохаммед) нехотя отпустил мой Панасоник и бормоча под нос арабские ругательства удалился к смотрящему на него с укором кораблю пустыни.
Я же, приободрившись, смело пощелкал фотиком ещё несколько минут и вернулся к автобусу.
Теперь нас повезли к Сфинксу.

Ой, народу там… Снимать удаётся, лишь подняв аппарат над головой. Состояние Сфинкса удручает. Ей-богу, если б откопал его я, то ни за что не признал бы в нём льва с человеческой головой. Лапы и брюхо Сфинкса облицованы кирпичом уже в наше время. По словам Мохаммеда, неумелая облицовка только ухудшила состояние скульптуры, до сих пор самой крупной, сделанной из монолита. Интригует, куда же делся нос Сфинкса.
Отбрасываем версию о причастности к этому событию Астерикса и Обеликса. Мохаммед выдвинул два варианта: либо ранние христиане-иконоборцы пытались разрушить изображение, да не справились, либо землетрясение примерно тысячу лет назад. От себя бы я добавил ещё одну версию: средневековые мусульмане-радикалы, которые и до сих пор продолжают разрушать языческие памятники, например, буддийские скульптуры в Афганистане.
Говорят, ещё не так давно Сфинкс «пел» во время песчаных бурь. Сейчас, похоже, полости, вызывавшие «пение» разрушились окончательно, и каменный идол замолчал.
Всё. Историческая часть экскурсии закончилась. Усталые, грузимся в автобус и отправляемся ещё в один магазин, торгующий натуральными, но не древними папирусами. Там нам показывают технологию приготовления папируса, утерянную, но восстановленную в наше время. Ещё пятнадцать минут на осмотр экспозиции и выбор понравившегося рисунка.
Тем, кому это не интересно, на улице бедуинка впаривает вышитые коврики. Впрочем, это тоже неинтересно.
Теперь уже совсем всё. По кольцевой дороге огибаем Каир и вырываемся в пустыню на трассу. Почти сразу опустились сумерки, и экскурсанты, утомлённые ранним подъемом и массой впечатлений, начинают засыпать. Просыпаемся уже на подъезде к отелям. За спиной 25 часов поездки. Выхожу у Тропиканы, получаю в качестве ужина ещё один сухпай и отправляюсь в номер. Боже, как я хочу спать…
Следующий день был последним нашим полным днём в Египте. Завтрак, пляж, обед, пляж, кораллы, рыбки… Ничего особенного. Заглянули в местный киоск, делающий фреш из разных фруктов. Цена почти на всё единая: 35 фунтов, 175 рублей) за 400 грамм. Для апельсинов и яблок, пожалуй, дороговато. А вот для фреша из клубники и фиников очень даже ничего…
Клубничный сок приятный, хотя и достаточно густой. Но больше всего поразил финиковый фреш, при том, что он не чисто финиковый. Его разбавляют свежим кокосовым молоком. Получается удивительно приятная вещь, отдалённо напоминающая растаявшее мороженое, но с замечательным привкусом кокоса.
Вечером частично собираем вещи, чтоб завтра не делать это в спешке.
С утра завтрак, снова пляж. Море закрыто из-за волн. В 12 оставляем комнату и снимаем дурацкие браслеты на ресепшн. Взамен нам дают карточки на обед. После обеда мы ещё успеваем сходить в бани и уже перед закатом, чистенькие отправляемся в аэропорт.
Ради любопытства бутылочку с питьевой водой демонстративно держу в открытом кармашке рюкзака: отнимут или нет?
Досмотр перед границей проходит внешне сурово, но на самом деле формально. На звенящие рамки металлоискателя погранцы часто не обращают внимания. А моя бутылочка с водой (а может, с бензином? Кислотой? Раствором цианида?) благополучно пережила внешний досмотр и была распита мной уже в зале ожидания.
В аэропорту занятий немного. Прогулялись по дьюти-фри, разочаровались в нём… Посидели в креслах… Понаблюдали за поляками из Катовице, у которых задерживают с утра рейс. Вот для них дьютишник оказался как нельзя кстати. Тамошний алкоголь помогал снять стресс. Наконец, объявляют нашу посадку и вылет…
В качестве резюме.
Отличный отель, отличное море, интересная история страны. Но больше в этой стране делать нечего.