Таиланд: 4000 км с севера на юг. Часть 3

Про потерю потерь и холмы мира

Утро началось с катастрофы. У нас пропал «ручник». Уже и все утренние формальности выполнили – позавтракали, собрали вещи, потрепали за уши Бубу, и мальчик тайский нашу машину со стоянки пригнал, и чемоданы мы в нее загрузили, а «ручника» всё нет. Положа руку на сердце, «ручник» потерялся еще в аэропорту. На традиционном для «ручника» месте его не было, на близких к традиционному местах тоже.  Первоочередной задачей в аэропорту был поиск спутников для Иваныча, про поиск «ручника» все благополучно забыли. Тем более, что горы до сих пор присутствовали на маршруте только в виде задника к пейзажу.

И вот теперь наша машина стояла на крутейшей горе и вниз не съезжала. И мужская, и даже женская логики подсказывали, что машина стоит на "ручнике". Для тех, кому логики было недостаточно, на приборной панели русским языком горел красный значок стояночного тормоза.. В местах, близких к традиционному, «ручник» опять не нашелся. На всякий случай поискали в ближайшей клумбе, вдруг случайно закатился. В клумбе «ручника» не оказалось. Пришлось отлавливать уже почти растворившегося в джунглях тайского мальчика. Зачем, - говорим - супостат, ты наш «ручник» спёр? Ну ничего нельзя доверить людям.

Супостат сначала оправдывался, что, мол, Казань брал, и даже Шпака брал, черт с вами, а «ручник» – никак нет, не трогал.  Мы стояли на своём. Пришлось мальчику показывать нам, где хранится «ручник». «Ручник» оказался «ножником» и находился над левой ногой. Вот именно не под, а над. Производители авто были крайне политкорректны. Они не сочли возможным обижать тех, кто привык к тому, что левая нога занята педалью сцепления и теперь мог ужасно расстроиться, что она простаивает без дела. «Ножник» был крайне нефункциональной вещью. У вас однозначно не получилось бы применить его по назначению, пока ваша жена, делающая фантастические успехи в освоении авто, виртуозно скатывалась с горки в объятия ползущего сзади Лексуса.

С непривычки сам процесс нащупывания «ножника» задранной ногой  затягивался и выглядел забавно. Тайцы, оценившие безалаберность теряющих нужные вещи русских, дружно махали руками, пока я пыталась развернуться на пятачке два на два на самой вершине горы над обрывом. Смысл махания открылся уже внизу. Русские оказались не только забывчивыми, но и крайне несообразительными. Можно было спокойно скатиться с другой стороны горы, не устраивая щоу  с разворотом на 180 практически на месте вокруг себя.

А еще внизу выяснилось, что Иванычу очень понравился отель. Иваныч заявил, что кому нужны спутники – тот пусть их и ищет, а ему здесь хорошо и он готов остаться. Пришлось вооружиться атласом с волшебными тайскими картами. Судя по масштабу тайских карт, на следующей странице находилась Москва. Неполезную езду в противоположную нужной сторону пришлось для успокоения совести списать на краткое обучение меня неправильному рулю, неправильной дороге и   АКПП.  Тут наконец и у Иваныча совесть проснулась, и он повел нас в нужном направлении.

Городок Ме Салонг, куда мы направлялись, располагался высоко в горах. 1800 метров над уровнем моря подразумевали, что дороги наконец перестанут быть ровными и скучными. Нет, нормальными героями мы не были точно. Теперь нас несло навстречу приключениям по горным серпантинам.

Первые полчаса останавливаться хотелось через каждый километр. Мир, как в детском калейдоскопе,  рассыпАлся на разноцветные стеклышки и каждый раз складывался по-новому. Спасало от постоянных остановок только то, что на горных дорогах припарковаться можно было только в обрыв. Или в скалу с другой стороны, если так больше нравится. Просто же остановиться на полосе ради «нутолькооднафоткапожалуйста!» практически нереально. Тайцы – шумахеры похлеще водителей региона 01. Перед глухим поворотом они не притормаживают, а вылезают целиком на соседнюю полосу, пытаясь максимально спрямить дугу. Вождение, надо думать, компенсирует тайским организмам недостаток адреналина, спровоцированный созерцательностью и умиротворенностью буддизма.

С фотографированием обнаружилась проблема. Неразрешимая. Сорокоградусная жара и солнце в зените превращали вполне удобоваримый пейзаж в дымчатое нечто. Поначалу кто-то еще пытался рассуждать про вываливающееся небо и дымку, но уже очень скоро процесс превратился в «берите, что дают, другое на склад не завезли». Пытаться фотографировать горы в +40 и выше категорически бессмысленно. Чем выше горы – тем бессмысленней. Но очень хотелось.

 

 

Кроме фотографий, мне на память от Ме Салонга  достался шрам на ноге – надо было обязательно перелезть через отбойник, закрепленный длинными толстыми болтами. Сложно увидеть торчащий болт размером чуть ли не в пол-руки, когда глаза видят только объект для съемки. Мы с тайским болтом теперь кровники, а местное эхо выучило первое русское ругательство. Так что не удивляйтесь, если на ваше «красота-то какая!» эхо в горах Ме Салонга уверенно ответит «мать-мать-мать».

Ме Салонг ещё называют Santikhiri, что в переводе означает «Холм Мира». Вот  в чем, а в излишней скромности авторов названия не обвинишь. Говорят, Холм Мира нужно посещать в холодный сезон. В холодный сезон, с начала января, на Холме Мира цветет сакура. Все рекламные проспекты пестрят этой сакурой и чайными плантациями на ее фоне. Надо признать, зрелище фееричное. Заросли сакуры. Розовые склоны. Беспроигрышная приманка для туристов.

На Холме Мира живут китайцы. После разгрома Чан Кайши его сторонники поселились в Ме Салонге и приняли активное участие в знаменитых опиумных войнах. Я тоже хочу жить на вершине мира и кидаться вниз вишневыми косточками. Но вершина мира уже прочно занята китайцами, их китайскими детьми и китайскими детьми их китайских детей. Они выращивают здесь свой китайский чай. Строить догадки, один только чай или еще чего покрепче, мы не будем. Однако прошло немногим более десятка лет  с тех пор, как эта область находилась под контролем опиумных баронов и была закрыта для посещения.

 

За потрясающие виды эти места прозвали еще и «маленькой Швейцарией». Почти всё, что в горах, для привлечения туристов обязательно обзывают «маленькой Швейцарией». Швейцарии с её альпийскими пейзажами повезло родиться брендом, а на бренде не делает деньги только ленивый.

А с  холма на город смотрит новый ват  - Бороматат (Wat Boromathat). Если найти дорогу на гору и не потеряться в нужных поворотах, есть все шансы посмотреть на город вместе с ним. И все чертовы повороты на всех чертовых горных дорогах – ничто по сравнению с тем, что можно увидеть сверху.

Китайцев нам оказалось мало, и нас понесло в Бирму. Самый северный городок Таиланда Ме Сай (Mae Sai) граничит с бирманским городом Тачилек ( Tha Khi Lek), их разделяет неширокая мутная река. Если бы наши агентства недвижимости продавали домики у реки, они бы написали «вид на Бирму». И денег содрали побольше. Наши агентства недвижимости умеют делать деньги даже из мутной реки.

У меня еще в Москве сложилась картинка Ме Сай. Воображение живо нарисовало заброшенную деревушку в забытом богом месте. В ней полтора местных жителя. В полуразвалившейся будке дремлет пограничник. Один штук. Дремать в эдакой дыре – самое подходящее занятие. Полуразбитую дорогу неспешно переходят тощие куры, а вокруг ненавязчиво зреет мак.

Ме Сай оказался улеем, в котором негде припарковаться. Таможня – трехэтажной бетонной конструкцией. Кур продавали макашницы, переработанный мак – всякие нехорошие люди. Дорога состояла из четырех полос, разделенных газоном с золотыми фонарями. Я испытала жуткое разочарование.

Россиянам можно прогуляться в Бирму через переход в Ме Сай без всяких виз. И даже более того - без отметок в паспорте о пересечении границы. Алгоритм следующий. Нужно явиться на переход с паспортом и двумя ксерокопиями. К паспорту прикладываем 100 бат и оставляем всё это тайским пограничникам, взамен забираем у них обе ксерокопии и бумажку с отметкой о выезде. Со всем этим бодро топаем через мост прямиком в объятия пограничников бирманских. Те в свою очередь ставят на бумажке штампик о въезде и отбирают 500 бат и один экземпляр ксерокопий. Проделанная последовательность дает право пребывания на территории государства Мьянма в течение одного дня, пока открыт переход Ме Сай – Тачилек. Для иностранцев переход закрывается в 18.00. Остаться заночевать с подобной бумажкой нельзя. Передвигаться по территории Бирмы, за исключением двух близлежащих городков, тоже. На обратном пути бирманские пограничники поставят на бумажке штампик о выезде, и уже у их тайских коллег обмениваем бумажку с приколотым к ней вторым комплектом копий на свой паспорт. Вуаля. Квест пройден. Вы были в Бирме.

Пограничный офицер был сама любезность. У тайцев везде крайне любезные офицеры. Мы сообщили, что имеем желание от нечего делать сходить за мост в сопредельное государство, но штампов в паспорте нам не надо, мы так, на пару часов, без штампов. Офицер любезно поведал нам, что так нельзя, надо поставить штамп в паспорт. Мы в свою очередь не менее любезно объяснили еще раз, что штампа в паспорте не хотим. Офицер сто раз повторил  «сорри», но уверенно напугал нас, что, не пачкая паспорта, в Бирму попасть нельзя. А еще – тут он решил нас напугать окончательно – после этого штампа в Тае нам светит находиться всего 15 дней.

Тут мы окончательно впали в ступор. С чего вдруг 15 дней, если граждане РФ после пересечения тайской границы могут находиться в Таиланде 30 суток? Хотя граждане мы РФ или не граждане, любезный офицер даже и не поинтересовался. Будем считать, что принял за не граждан. Вариант, что сидя на переходе, который иностранцы в хвост и гриву пользуют для продления времени пребывания в Тае, он просто не знал, что безвизовый режим для россиян 30 дней, мне нравится меньше.

Пока мы ничего не понимали, я обратила внимание, что многие идут через переход с ксерокопиями паспортов. Решение созрело быстро: надо явиться на границу с ксерокопией и никому ничего не объяснять. Ксерокс по два бата за копию нашелся в ста метрах от перехода. Сделать копии еще в Москве мы конечно же забыли. К переходу мы явились с ксерокопиями и мордами (зачеркнуто) лицами кирпичом.

Уже знакомый нам офицер любезно улыбнулся и любезно повел нас в обход в момент выстроившейся длинной очереди из китайцев. Тот, кто придумает, как использовать в мирных целях уникальную способность китайцев мгновенно создавать толпу, имеет все шансы на какую-нибудь премию. У нас забрали паспорта, поставили штампики на бумажке и отправили с ней за бугор. То есть сделали именно то, от чего отказывался любезный офицер, пока мы не явились с копиями и мордами. «Эти тайцы такие тайцы!!!» - в сердцах обматерил аборигенов рассерженный Кир.

За мостом обнаружился рынок. На рынке продавали левые сигареты, левый Роллекс и еще много чего явно не правого. Рынок нас не интересовал. Так бы мы и ушли в уверенности, что Тачилек – это рынок,  если бы нам не попался Бруно. Увидевший наши огорченные рынком лица Бруно быстро сообщил на очень хорошем английском, что готов показать нам все, что душе угодно. У нас был один час, максимум полтора. В Бирму мы забежали просто с дури, никаких особых планов не имели и долго здесь бродить не собирались. Бруно заверил, что за час мы вполне успеем хоть что-то увидеть. За целый день с 6 утра до 6 вечера Бруно зарабатывал 500 бат. Мы пообещали Бруно 100 за час. Бруно оживился, а нам стало стыдно. Дневную зарплату Бруно мы не задумываясь тратили на ужин.

Бруно оказался разговорчивым и поведал Киру много интересного. Сначала мы с Лесей, изо всех сил выставив уши на макушку, пытались прислушиваться к идущим впереди мужчинам, но потом бросили это бесполезное занятие. За выделенные полтора часа Бруно успел провести нас по улицам, местному (не туристическому) рынку, показать храм и деревню шанов. На рынке продавали неведомую травку, овощи и любимый местными бетель. Храм оказался красивый и абсолютно пустой. Улицы в стороне от главной были глиняными, бедными, но чистыми. А из деревни шанов, пытающихся продать всякую туристическую муть и мать родную, пришлось спасаться бегством.

Бруно увлеченно рассказывал, что если бы у нас было больше времени, он провез бы нас всякими тайными тропами. Тайные тропы вызвали сомнение. Для  иностранцев в Мьянме действует особый режим. Даже с визой передвигаться им позволено далеко не по всей территории страны, и даже в разрешенной части отдельные участки можно преодолевать только по воздуху. Официальные власти говорят, что вовсе не потому, что от иностранцев что-то прячут. На это Бруно непатриотично хмыкнул. Отец Бруно всю жизнь проработал в полиции и знал много баек. Бруно был хорошим гидом и полезные байки запоминал. Туристы от них приходили в восторг. Бруно заговорщецким тоном поведал, что некоторые участки разрешено преодолевать только авиа-способом по причине того, что дороги на этих участках просто жуткие и проехать по ним можно только на армейском транспорте. А жуткие они, потому что до сих пор контролирующие эти области наркобароны не дают сюда соваться не только иностранцам, но и собственному правительству. Правительство благоразумно не суется.

Доказательств тому, что Бруно очень даже прав, на улицах было достаточно.

Через полтора часа Бруно вернул нашу троицу к переходу и вручил свой номер телефона.  Мы с удовольствием записали. Земля круглая, а Бруно был хорошим гидом.

Услышав на мосту знакомое «мадам-ван-ват», Леся рванула на другую сторону. Мы рванули за ней. Бегущие стаей дети оценили отсутствие перспектив и применили интернациональные жесты. Дети в реке тоже требовали денег и комментировали  наше отсутствие желания делиться энергичными выпрыгиваниями из воды. Дети в реке были сплошь мужского пола. Появляющаяся над водой часть тела детей мужского пола должна была доходчиво выразить все негодование по поводу нашего неприглядного поведения. В Бирме ужасно невоспитанные дети.

 

От Бирмы осталось странное впечатление. Все-таки для Бирмы ради Бирмы я наверное еще не доросла. Одна беда, пока я думаю и расту, Бирма рискует превратиться в очередной коммерческий уголок Азии. По крайней мере введение виз по прилету – один из первых звоночков в этом направлении.

День плавно шел на убыль, но нас все так же устойчиво несло навстречу приключениям. Начатый горами маршрут требовалось закончить ими же. В Тае отчего-то невероятно тянет на симметрию и гармонию.

Гора Дой Тунг – самая высокая в провинции Чианг Рай. От Ме Сай до нее было около 50 км в длину и 2 км в высоту. Даже самые скромные математические подсчеты, помноженные на логику, говорили, что 50 км на вершину двухкилометровой горы – это не самое быстрое предприятие. Солнце подло клонилось к закату. Но на гору была обещана крайне колоритная дорога по горным хребтам прямо на границе с Бирмой. При таком раскладе борьба логики и ибовпопешила закончилась даже не начавшись.

Дорога все круче забирала в гору. Встречные машины совсем перестали попадаться. Зато попался первый блок-пост со шлагбаумом. Мы вломились в приграничную зону, где-то на соседней горе уже была вражеская территория. С нас потребовали паспорт. Один. Ближе всех к требующим паспорт оказалась Леся, пришлось ей жертвовать своим. За Лесю стало волнительно. Вдруг у них тут тоже особые виды на хрупких блондинок. Но паспорт вернули, Лесю записали в амбарную тетрадь, нас просто пересчитали по головам. И всё. Езжайте. На следующих двух постах нам просто открыли шлагбаум. Таиланд – волшебная страна непуганых пограничников.

Единственный раз я пожалела, что за рулем. Руль лишал возможности крутить головой на 360 градусов и восхищенно выдыхать очередное «вотэтода-а-а!». Мы ехали по самому хребту. Пять метров кустов справа маскировали обрыв. Пять метров травы слева – еще один обрыв. Угол подъема стал таким, что наша скорость стремилась к нулю. Углы поворотов были такими, что к нулю стремилось оставшееся для маневра место. Пару раз я задумалась, что будет, если кто-то поедет нам навстречу – ширина дороги однозначно не позволяла разойтись двум машинам. Ничего умного не придумала, потом решила, что Таиланд – не место для мрачных мыслей, и думать перестала.

Иваныч изображал то с одной, то с другой стороны дороги синюю бездну. Карт Бирмы у Иваныча не было. Граница была менее чем в километре от нас.  А вокруг были горы. Остроконечные пики гор до самого горизонта. Потрясающей красоты. Нереальной красоты. Фантастическое зрелище. Удивительное. Невероятное.

А потом мы забрались настолько высоко, что нас окружили сосны и облака. Потрясающие горы спрятались в облачном молоке, и мы сто раз обругали себя, что раньше не попытались снять их хотя бы из окна автомобиля. Лично я обругала себя двести. Поэтому я точно знаю, что на безумную дорогу по горным хребтам обязательно вернусь.    

На вершине горы Дой Тунг расположен  Ват Пра Тат Дой Тунг (Wat Phra That Doi Tung). Храм был построен в 10-м столетии, и еще 10 веков его реконструировали, достраивали и доводили до ума. Тысячу лет что-то строить - это очень по-тайски. Буддизм не терпит суеты. Комплекс монастыря включает в себя две чеди-близнеца в стиле ланна, один из которых, как говорят, хранит левую ключицу Будды.

В Чианг Рай мы въезжали в темноте. Пережив дождь стеной, успели выпить у бассейна за удачное продолжение мероприятия, посмотреть на звезды и попытаться заставить Иваныча нарисовать завтрашний маршрут до Чианг Мая. Иваныч тоже смотрел на звезды и спутники искать отказывался. Мне когда-то продали не навигатор, а романтичную и трепетную скотину. В кустах подавала голос неведомая угукалка. Всё  становилось родным, знакомым и даже привычным.