Мое второе пришествие в Кению, часть 5

После обеда встречаем наших англичан, и спрашиваем, как им полет на воздушном шаре. Они в полном восторге. Джейн цветет и пахнет, ведь это ради неё спокойный и уравновешенный в нормальном состоянии Джордж выбросил целую уйму денег. А женщины это страсть как любят. На самом деле полет на воздушном шаре – это целое представление, которое разыгрывают для туристов. Они прибывают на площадку рано – часов в пять утра, и участвуют в надувании шара горячим воздухом. Затем погрузка, взлет, встреча рассвета в воздухе, все очень красиво и романтично! Потом собственно само сафари, полет над саванной, зверями, деревьями и холмами, на достаточно низкой высоте, которая зависит от мастерства пилота. Пилоты, к слову сказать, почти сплошь англичане, настоящие энтузиасты и профессионалы своего дела. А затем самый экстрим – приземление с непременным вываливанием из корзины, остановкой шара и обязательным распиванием холодного шампанского. Ну, и скажите, может это не понравиться?
Глаза Джейн восторженно-счастливо смотрят на Джорджа, он немного смущен, и я понимаю, что счастливчик наверняка получил благодарности после приезда сполна. Ну, а после такого эмоционального рассказа наступает время для моего триумфа. Немного небрежно расчехляю фотоаппарат и показываю Джорджу фотографии утреннего сафари. Он в восторге щелкает языком, восхищенно крутит головой, и передает Джейн фотоаппарат, чтобы и она могла убедиться, что мы тоже время даром не теряли. Потом они переглядываются, и я понимаю, что они думают: «А не продешевили ли мы?» Тем более, что это их последнее сафари в Масаи Мара, завтра они уезжают в Найроби, а оттуда на пляж в Момбасу, а мы-то остаемся еще на сутки, и у нас будет еще целый день сафари завтра на машине лоджа.
Бодро говорю, мол ничего, сейчас сафари будет не хуже, и ведь оказываюсь прав на все 100%. Кругом уже полно зебр, они первыми пришли в Масаи Мара из Сенгети и растеклись по её просторам.
Антилопы гну тоже уже пошли, и их первые представители немного разбавляют своими темными телами полосатые силуэты зебр, но основная их масса еще в пути, на переходе.
Было бы здорово съездить и посмотреть, но это далеко от нашего лоджа, сафари займет почти весь день. В высокой траве почти по колено стоит птица секретарь, мы их уже видели много, это радует, значит все в порядке и с мелкими грызунами, ящерицами и змеями, хотя лично мы за все пребывание не видели не одной змеи.
Внимательный Джордж замечает в ложбине неподалеку слониху буквально с двухнедельным слоненком. Она торопится увести своего малыша подальше от нас. Большое стадо антилоп импала пасется неподалеку, наполовину скрытое в кустах.
Теперь уже я замечаю огромное стадо буйволов, голов наверное в триста, которое заняло все пространство на другом берегу протоки.
Но, оказывается, не все буйволы держатся вместе. Два матерых самца отбились от стада и преспокойно пасутся у нас на пути, причем один из них стоит прямо у нас на дороге, и абсолютно не расположен уступать нам её. Немного стоим, любуемся его мощью, надеясь, вдруг он сменит гнев на милость, но не тут-то было, и нам приходится объехать его по целине.
Снова замечаем гиену, предтечу больших кошек, и они не заставляют себя долго ждать.
Умный философ Уильям привез нас к нашему знакомому прайду, справедливо полагая, что львы никуда не уйдут, пока не доедят остатки буйвола под чистую. Вначале подъезжаем к молодому самцу, лежащему прямо на дороге. Боже, какие же у него огромные лапы!
Глядя на них, хорошо понимаешь выражение «попасть кому-то в лапы». Второй самец прайда лениво зевает во всю пасть, стоя в траве неподалеку. Затем он подходит к брату, они приветствуют друг друга и ложатся рядом.
Львы живут прайдами-семьями, поэтому отношения внутри прайда всегда дружеские (если речь не идет о пище), даже когда члены прайда расстаются ненадолго, они всегда тепло приветствуют друг друга при встрече. Приветствие в основном, заключается не в подаче друг другу лапы, а в потирании друг о друга головами, это выказывание дружбы и расположения. Львицы прайда практически все родственницы: сестры, тетки, внучки, племянницы и т.д., ведь они достаются в качестве приза либо одному самцу, либо двум, трем, а в нашем случае, даже четырем, которые часто тоже оказываются братьями, но только между собой.
Львы в прайде периодически меняются, старых и дряхлых выгоняют более молодые и сильные. Причем, если в завоеванном прайде есть львята, то их ждет неминуемая и скорая смерть от зубов новых повелителей. Это очень жестоко, но именно потеря потомства и заставляет самок заводить новое, а передача своих генов и есть то самое главное, ради чего молодые самцы и завоевали прайд в драке со старым королем, или без оной. Среди зверей очень редка безрассудно-ненужная смелость, если старый лев чувствует, что ему не справиться с молодым соперником, он покидает поле боя без драки. Судьба его безрадостна, охотиться сам он уже не может, и вынужден питаться падалью, отбирая добычу у более слабых хищников. Как правило, долго так он не протягивает, погибая либо от истощения, либо кончая свою жизнь в пастях своих извечных врагов - свирепых гиен. Но, в нашем прайде пока далеко до этого. Все самцы молоды, полны сил и здоровы, что доказывает их успешная охота на такого опасного зверя, каким несомненно является буйвол. И один жадный лев никак не может расстаться с его останками.
Подъезжаем поближе, как вдруг, ветер меняет направление и дует прямо на нас. Запах такой, как если бы мы заехали на помойку в жаркий полдень. Уильям лукаво прищуривает глаз и ехидно осведомляется: «Может, постоим немного?» Мы дружно машем на него руками, не в силах сделать вдох для ответа, и он, смилостивившись, отъезжает к нашему всеобщему облегчению. Одна из львиц спит тут же на дороге, ничуть не обеспокоенная появлением нескольких машин с туристами. Её товарка широко зевает и подходит к ней. Поскольку они не виделись по львиным меркам уже давно (минут двадцать-тридцать), то ритуал приветствия проводится по полной программе.
Эстафету по зеванию принимает лев, он приоткрывает пасть, высовывает язык, а затем и широко распахивает её, словно для того, чтобы мы могли полюбоваться его огромными, слегка желтоватыми зубами. А затем два брата безмятежно продолжают демонстрировать нам свое полное пренебрежение и безразличие.
А коварная гиена таки урвала себе кусок кости, и весьма довольная собой, ушла в укромное местечко доедать свой трофей. Пятнистая гиена недаром слывет мусорщиком саванны – она может съесть антилопу целиком, с костями и потрохами, её луженый желудок переварит все, за исключением разве только рогов и копыт.
Наши англичане выглядят очень довольными, а мы и подавно, пора возвращаться в лодж, тем более, что вечером у нас должен быть торжественный ужин, посвященный моему дню рождения. Оно прошло хорошо, то есть мирно и спокойно. Последнее время я совсем без фанатизма отношусь к этому дню, по большому счету ничем не отличающемуся от остальных, приближающих нас ко встрече с тем, в кого каждый верит сообразно своему пониманию жизни и смерти.
Мы распили две бутылочки нашего любимого красного шираза с нашими англичанами, поговорили. Джейн куда-то отошла, и я увидел, что она ходит в сувенирном магазинчике. Джордж, вскоре пошел за ней, сказав, что надо спасать свои деньги. Но, как- же было приятно, когда они вернулись и подарили мне деревянную статуэтку леопарда (которую у меня тут же отобрала, сама понимаете кто)! Тут зазвучала музыка, человек десять из персонала торжественно внесли торт, украшенный свечками, с песнями про акуну матату и мзури сана, и, конечно, с традиционным хэппи бёсдэй. После ужина мы плавно переместились в барна веранде, где для нас специально зажгли камин (в Африке, в июле месяце), и мы проговорили еще часика два: обсудили международную политику, женщин, мужчин, снова женщин, снова мужчин, потом гибель принцессы Дианы, потом сердечно попрощались и расстались вполне довольные друг другом.
Утром наш философ Уильям (получивший накануне свои чаевые) повезет англичан в Найроби, а нас ждет еще полный день сафари на желто-зеленых просторах Масаи Мара.