Reethi Beach Resort - Риф. Часть третья

Чтобы риф показался в полной красе надо настроить свое сердце, надо уметь ему радоваться. Океан не всегда готов открыться чистой прозрачной водой. Иногда зайдешь в воду, опустишь лицо в крутой соленый раствор (бывает такой концентрации, что вода, кажется вязкой), посмотришь сквозь маску и поймешь, что окружает тебя сплошная пелена-завеса, мутное облако. Эта муть и есть живая среда обитания всего сущего в Океане, питательная крошка, своего рода хлеб.  Фотографировать в таких условиях невозможно,  и я ищу участки воды, где поменьше взвесей и планктона или ухожу на мель. Здесь нет синевы, как на краю рифа и свет, проходя сквозь небольшую толщу воды, не так сильно высвечивает сорную крупку.  Тут меньше болтанки и к тому же на мелководье наиболее близкий контакт с «моделями».  В общем, с Океаном можно договориться. В один из таких дней, стала я «бродить» у самого берега, там, где риф только начинает себя обозначать, хаотично разбросанными камнями и ломом, покрытыми густым слоем мелких светло-бурых водорослей.   Как вдруг из-под руки что-то, словно выбросилось вперед. «Надо быть осторожней, видно камень зацепила, как бы фотик не разбить»,- подумала я. Но тут же спохватилась: «Какой камень?  Аппарат в руке перед собой держу!» Вернулась и разглядела скорпену, правда находка эта с первого раза мне не далась. Такая потрясающая маскировка - камень среди камней. Выдала она себя быстрым броском, одним движением, сидела бы тихо – я мимо проплыла и не заметила бы.

Стала вокруг нее крутиться, выбирая ракурс поинтереснее.

 Вскоре оставила ее в покое и потащилась еле-еле, будто поняла, что не глазами надо искать, а кожей чувствовать, словно кто-то вел меня и подсказывал, что  именно здесь поискать нужно и откроется мне еще одно чудо.

Раковина сверху выглядит совершеннейшим хламом, поверхность ее изрыта трещинками и ямками, покрыта плотным слоем не то пыли, не то растительным пухом. Если краб не активен, то есть не кормится,  то раковина лежит неподвижно, без признаков жизни. Она абсолютно  такая же,  как и множество опушенных камней и останков мертвых кораллов, окружающих ее. Но у нее есть важная миссия, она дом, крепость, цитадель для маленького крохотного, но такого красивого краба!



Стала исследовать дно, отыскивая новые мохнатые завитки раковин,

перевернутые они изнутри светились перламутром,

из дурнушек превращались в настоящих  красавиц!



 Еще преображение.



В узких щелях между камнями  находила убежища  грифельных ежей.

Однажды видела останки ежика, кто-то им пообедал, оставив толстые треугольные иголки разбросанными вокруг норки. Одну из них я взяла в руки, была она полая и очень легкая, как пластмасса.
Рядом в норах, соседствуя с  ежами,  могут спать рыбы-крылатки.

Свободноплавающими в дневное время их не видели, оно понятно, их время – ночь, они - ночные хищники с тонкими длинными в виде лучей плавниками,  поэтому называются - лучистые крылатки. Слева вверху – маленькая рыбка – собачка.

В норах полно мурен. Иногда засмотришься на какую-нибудь мелочь (чернополосый острорылый иглобрюх размером не более 7 см),

или гоняешься за вертлявой, но красивой рыбкой - темным тамарином,

или повстречаешься лицом к лицу с зебросомой-парусником,

или с красочной рыбкой пикассо непривычной расцветки,

или с вечно спешащей незнакомкой

 и ничего другого вокруг  не видишь, словно весь мир на этой рыбешке сосредоточен. Заманит она к какой-нибудь расщелине или норке и юрк туда, ну и ты за ней, а из норы голова высовывается, от неожиданности даже вздрогнешь.



Это - золотой угорь или желтоплавниковая мурена. Такую мурену на рифе видели впервые. Зубки – остры, мурены ими вырывают мясо из своей добычи. Зрелище, говорят, неприятное. Лучше не дразнить и не надоедать, могут вцепиться и висеть на теле, не разжимая челюстей, как собаки. Но некоторые поддаются дрессуре и могут брать еду с руки ныряльщика и даже позволяют себя гладить. Кстати, мурены очень плохо видят, доверяются чувствительным «рожкам» - трубочкам. Они помогают определять добычу по запаху и если у мурены "насморк" - останется голодной.
Это уже гигантская мурена. На рифе их очень много.

Зубастая какая! В самих зубах яда нет, но на них очень много гнилостных микробов, которые попадая в рану, вызывают жуткие нагноения, лечить их очень трудно и долго.
Рыбешки тоже сторонятся гигантской мурены, лучше далеко, чем близко...



Еще одна красавица выглядывает из норы. Определяет для себя, все ли вокруг спокойно.

Это - снежная мурена или угорь-снежинка. Она не слишком большая в длину и очень изящная, фигуристая.

То, что она  красива это - бесспорно, за красоту и расплачивается,





 становясь невольницей у любителей больших аквариумов.
Очень мне хотелось увидеть черепаху. «Водятся они на этом рифе или нет?»,- мучил меня вопрос. И я поплыла к водным бунгало попытать счастья. Наткнулась  на нее совершенно случайно, среди камней, так похожих на ее панцирь. Она, мирно паслась, пощипывая траву и откусывая куски кораллов,  совершенно не проявляя никаких признаков беспокойства от моего близкого с ней  соседства.



А полосатому хирургу не хотелось делить со мной территорию, он так весь и раздулся от негодования,

Впрочем, между собой у них часто возникают стычки. Бывает, один другого поклевывает, толкает в бок и тогда самый слабый или самый мудрый стремительно уплывает, избегая конфликта. Очень вспыльчивые товарищи, как отчаянные забияки демонстрируют друг другу свое превосходство - кружат парами, распуская верхний плавник, яркие красочные полоски становятся очень темными, прямо чернеют.

Черепашка предпочитает от этих разборок держаться подальше, что поделать  - не любит суеты.



Потом я черепах встречала не единожды, но дорога мне была больше всего первая встреча, как доказательство того, что на этом рифе они есть.
Около водников пейзаж совсем другой: дно - голый белый песок, если достаточно мелко, то он дает дополнительный свет, примерно, как чистый белый снег в городских сумерках, а ближе к рифу дно устилают голяшки: одни - покрупнее, другие - помельче. Среди этого сора, словно в заброшенной мастерской скульптора, стоят каменные изваяния.







Некоторые очень похожи на животных:





Сюда я еще вернусь в следующей части рассказа, расскажу, как я боролась со встречным течением, а пока пора возвращаться назад. По пути попадаются морские лилии, на этом рифе их много,  в основном бордовые

 и бордовые  в белую полоску, а есть еще, правда, очень редко встречались, – серые с маленькими, будто золотыми, капельками на кончиках лепестков и, если бордовые лилии кажутся очень легкими и невесомыми, то серые лилии – наоборот очень плотными, тугими.

 Иногда, используя их лепестки, как прикрытие, под ними прячутся морские ежи.

Мелкие рыбешки - сотовые кантерины, размером не больше ладони. Название свое получили за окрас схожий с ячейками  пчелиных сот. Очень недоверчивы, но, на мой взгляд, очень красивы. Ячеечная роспись по всему тельцу этой крохи, делает его таким нарядным, словно это и не рыбка вовсе, а деревенский гуляка-парень в косоворотке или девушка-невеста в сарафане.

Они очень пугливы и капризны.  Не любят пристального внимания. Получить хорошее фото мне долго не удавалось. Всегда выбрасывался «флаг» недовольства, а далее рыбки просто смывались, в первую попавшуюся расщелину.

И уже у самого берега, когда, кажется, что больше сегодня ничего необычного не встретишь, еще подарок – камбала – цветистый ромб.

 На Мальдивах  рыбка широко распространена, но заметить ее очень трудно!
Ну и моя любимая, в общем, мало чем примечательная рыбка - рыбка-сребробрюшка или длиннорылая мохара – рыба песчаных лагун.

При определенном свете эта расцветка делает ее невидимой. Она настоящая кокетка. Встанет, перед моим лицом, выставит хвост, замрет на расстоянии вытянутой руки и начинает хвостом  повиливать, подергивать, а сама глазом косится. "Ну, думаю, раз ты меня так завлекаешь, значит с тобой поближе можно познакомиться",- но она фамильярностей не выносит, сразу отплывает и замирает, сохраняя туже дистанцию. И все повторяется сначала: виляние хвостиком, кокетливо скошенный взгляд и дистанция. Целый день можно с ней кувыркаться. Я всегда сдаюсь первой.
И уже на самом краю, у берега,  там где морское дно приливом и отливом превращается в песчаные барханы  пустыни, неожиданно проплыла упитанная черноперая акула.

Но с ней уже не поиграешь!
 
Продолжение следует…