Снег в Израиле? А почему бы и нет!

«Снег, снег...за окошком кружится».
О том, как в декабре собирают грибы в Иудейских горах, я уже писал...Это вполне вписывается в образ нашей «райской Землицы» , которую до сих пор почему-то многие туристы представляют себе, как соединение пляжей Тель-Авива и некой мифологической сплошной пустыни, кое-где возрожденной к жизни усилиями  еврейских первопроходцев.   Мне понятно удивление моих клиентов, оказывающихся в цветущих лугах и густых лесах Высокой Шфелы или Верхней Галилеи – это обычное несоответствие реальности принятому стереотипу.  Но есть еще один штрих нашей израильской реальности, который не перестает удивлять и меня самого, прожившего тут почти 30 лет – это израильские снега... Да-да те самые, которые «выпадают и денно и нощно». Как в известной бардовской песне.
Когда просыпаешься в Кирьят-Арбовской квартире среди ночи и видишь, как в желтоватом свете фонарей медленно струятся вниз на землю и ветки сосен огромные  белые хлопья ...или утром, когда из тумана проступают  верхушки кактусов  под снежным одеялом и гнущиеся вниз заснеженные листья пальм-вашингтоний, самому становится не по себе - настолько все это нереально.

А ведь картины такие – вовсе не последствия неумеренных возлияний с друзьями вчерашним вечером. Они не столь уж редки, и даже, можно сказать, достаточно влиты в еврейскую культуру еще со времен Библии.

Снег – это один из возможных элементов того, что называется израильской зимой. В молитве  «Шма» (Слушай, Израиль), провозглашая единство Бога,  мы выражем надежду, что наградой за веру и праведную жизнь будет нам, прежде всего,  «гешем бе-ито», «дождь в нужное время». И вправду- представьте себе «подарочек с небес» - ливень в жару- если это придется на время жатвы или молотьбы... Вот вам и гарантированный голодный год на будущее.  И  престарелый Соломон в книге Экклезиаст подчеркивает, что всему в мире должно быть свое время.  Наша зима- это время возрождения, все виды мокроты в ней – к месту.
         Но отношение к снегу особенное, я бы сказал- трепетное.    Конкорданция покажет нам, что на 43 упоминания дождя в Библии приходится 17 – снега, 4 –инея, 19 - града (из них, правда, 9 – в Египте) - итого 31 элемент «зимнего Израиля». И это при всей важности дождевой влаги для нашей земли! 17 упоминаний росы (она у нас – единственная надежда в сухой сезон!) несколько потеснят  «холодные компоненты», но все равно оставят им изрядное место . 
Со снегом в те времена ассоциировалось что-то загадочное. Он был примером непознаваемости путей Господних, их  таинственности в глазах людей, иногда пугающей мощи:
«Бросает лед Свой кусками, перед морозом Его кто устоит? Но пошлет Он слово Свое – и все растает, обратит Он ветер Свой – потекут воды." (Пс.147, 17-18; в христ. традиции – 147, 6).
«...огонь и град, снег и туман, бурный ветер, исполняющий слово Его» (Пс.148:8)

Среди великих загадок мироздания, представленных перед Иовом, был и снег: «Входил ли ты в хранилища снега и видел ли сокровищницы града» (Иов.38:22).    Перед глазами читающего это вполне возможно вставала закутанная тяжелыми тучами вершина Хермона на севере Голан или горы Эйвал в Шомроне.

Но – одновременно – снег был символом и  неиссякаемости милостей Бога:
"Оставляет ли снег Ливанский скалу горы? и иссякают ли из других мест текущие холодные воды?» (Иер.18:14).

 Со снегом сравнивали и  «цараат» (проказу) – наказание Божье за грехи (хотя, скорее всего, речь шла о каком-то виде лишая).
«И он положил руку свою к себе в пазуху, вынул ее, и вот, рука его побелела от проказы, как снег» (Исх.4:6).

С другой стороны, снег являлся символом чистоты и прощения грехов:
«Если будут грехи ваши, как багряное, - как снег убелю; если будут красны, как пурпур, - как шерсть убелю» (Ис.1:18)

  Снег и иней были реалиями нашего существования в Земле Израиля не меньше, чем летняя жара или зимние дожди. Интересно, что снег выглядел даже в чем-то предпочтительнее дождя – т.к. не смывал плодородную почву, а постепенно таял, напаивая землю влагой. Именно так смотрели на него в первые века н.э.,  эпоху Талмуда (трактат Таанит 3,b). 

«Еврейский ад» (геном- геена), был, видимо, не только огненным но и снежным. И «благочестивая жена», которая позаботилась завесить свой дом сотканными ею теплыми коврами, и тепло одеть  семью   («не боится снега семья её, ибо семья ее одета в двойные одежды» Притч. 31, 21- так в оригинале. Синод. перевод неточен, говоря о «холоде»), одновременно защищает домочадцев от посмертных наказаний адскими снегами заслугами своего трудолюбия и праведности (так понимали это место еврейские мудрецы цитируемые в сборнике 13 в. «Ялкут Шимони»). 
Далеко не всегда было возможно, подобно героине псалма,  «укутать дом свой дважды», спасая его от холодов.
Израиль - горная страна, и высота места во многом определяет его судьбу в холодные зимы.  Галилейский Цфат и Иерусалим в Иудее – яркие примеры тому.
Рабби Менахем-Мендел из Каменца вспоминает: «В Цфате я увидел несколько домов с обвалившимися сводами. Мне рассказали, что в месяце Тевет этого года (январь 1833 г.) выпало огромное количество снега. Снег лежал на сводчатых крышах дней десять, и крыши не выдержали. Замерзли деревья этрога (цитрон) с плодами на них. Из-за обильного снега путники сбивались с дороги. От холода в дороге умерли все навьюченные ослы, что привело к большой дороговизне». 

Еще ранее, в 1521 г., арабский географ   Муджир ад-Дин видел в Иерусалиме снег «невиданный вот уже 70 лет...высотой более 4-х локтей» (т.е. около полутора метров!). За 22 года метеонаблюдений, с 1860 по 1882 г., город 14 зим был покрыт снежным одеялом, иногда надолго. В 1910 г. ударил 8-градусный мороз с восьмидневным снегопадом.

Заваливало Святой Город и в начале 1920-х. Фотография зафиксировала , как  увязали британские солдаты у Стены плача в 1921 г. 

Истинным бедствием стал Великий снегопад  начала февраля 1950 г. В это время молодая  и нищая страна задыхалась от волн новых репатриантов (как добровольных, так и изгнанных из мусульманских  стран). С  конца 1947 г. еврейское население увеличилось с 500 тыс. до 1 млн. 174 тыс. Люди жили в палаточных лагерях  на скудном пайке, без работы и теплой одежды. Евреи - выходцы из арабских стран вообще не знали,  что такое зима. А она пришла! На севере страны у границы с Ливаном – минус 10. В Цфате – 60 см снега за день и минус 9. В Иерусалиме – 70 см, и даже в Тель Авиве  - 12 см снега! Евреи из Йемена вначале решили, что с неба падает библейская манна.  Но это «манна» не была подарком с небес: сломались тысячи цитрусовых деревьев (важнейшей опоры сельского хозяйства), обрушились теплицы и курятники. В лагере репатриантов под Бен-Шеменом, на полдороге из Тель-Авива в Иерусалим,  под тяжестью 18 тонн сырого снега  рухнула крыша столовой, убив 4 человек. В Старом Городе Иерусалима, еще захваченном тогда иорданцами, несколько арабов погибли под обрушившейся синагогой, которую они использовали для жилья.

Андрей Дементьев (редактор Юности в 70- 80-е гг.) в 93-м году в своем стихотворении  «Снег в Иерусалиме» писал:
В Иерусалиме выпал русский снег.
Наверное, мы поменялись небом.
Снег много лет в Иерусалиме не был
И прежние пейзажи тут же сверг.

Поэт был неточен: снег у нас не русский, а вполне даже местно-ближневосточный, и меняться небесами нам ни к чему. :-)

Я впервые встретился со снегом в Израиле в 1991 г. во время Войны в Заливе. Я тогда был мобилизован на одну из точек крохотной прицепной  радиолокационной станции ПВО на горах Шомрона над Иорданской долиной.  Высота горки - 721 м. над уровнем моря.  Да еще под нами, почти 400 м. ниже уровня моря, сама долина.  Прибыли мы туда за несколько дней до начала американской операции в Ираке 17 января  (не участвуя в войне, Израиль, тем не менее получил тогда «по голове» от Саддама Хусейна 39 штук  старых советских «Скадов» ...диктатор, видимо, искренне верил, что все беды от «мудрецов Сиона»). Форменку получили летнюю, правда с теплым бушлатом и дырявыми старыми дождевиками-пончо. Жилье - армейская палатка.   Въехали в теплынь, градусов в 22-24. А потом – началось...  Ливни с градом, мокрый снег к вечеру, секущая ледяная крошка по ночам, жуткие ветра – и корка льда по утрам повсюду. А за долиной, на иорданской стороне (там горы повыше – до 2 км) - потрясающее сверкание рассвета  над заснеженными плато, симфония цвета на небесах, сопровождаемая, к слову сказать, громкой барабанной партией стучащих зубов нашего дружного коллектива в 11 человек. Особенно выделялась дробь  часового ночной смены...Самое время было вспоминать то «бросает лед свой кусками, перед его стужей кто устоит» из Псалмов Давида, то рекомендации беотийца Гесиода в его «Трудах и днях»: «В эту бы пору советовал я, для укрытия тела, Мягкий плащ надевать и хитон, до земли доходящий...В них одевайся, чтоб волосы кожи твоей не дрожали И не стояли по телу торчмя, не ерошились зябко. На ноги — обувь из кожи быка, что не сдох, а зарезан; Впору тебе чтоб была и выстлана войлоком мягким. Шкуры козлят первородных, лишь холод осенний наступит, Сшей сухожильем бычачьим и на спину их и на плечи, Если под дождь попадаешь, накидывай. Голову сверху войлочной шляпой искусной покрой, чтобы уши не мокли» (Ἔργα και Ἡμέραι).
Ни войлока , ни козьих шкур у нас, к сожалению не было. Остро завидовал греку....

Растирался на ночь настойкой местного арака на скорпионах, которых наловил целую бутылку и залил животворным сорокоградусным напитком. Прикупил его по дороге на точку в одном из поселков долины – на наркомовские 100 грамм тут надежды не было.  Еще две бутылки (без членистоногих)  пошли на внутреннее употребление в течение 3-х недель этого экзотического приключения.  Перед самым рождением третьей дочки меня гуманно отпустили домой, хотя  война все еще шла.  Вместе со мною снежок  вскоре пришел и к нам в Кедумим – за ночь выпало сантиметров 20-30. Немало времени  простоял на тонкой крыше нашего домика-времянки с самодельной фанерной лопатой. И не зря: в  соседнем городке Ариэль за пять минут до входа школьников рухнула плоская крыша спортзала!. А утром выяснилось, что наш Северный Кедумим (тогда - 15 домиков на отдельно стоящем холме) отрезан от центральной части поселка (120 домов в 2 км от нас на высоте 510 м). И вот тут-то и пригодились широкие туристические лыжи «Шатрия», память о увлечениях зимним туризмом, привезенные в Израиль.  Жители Кедумима получили материал для фотографирования – ваш покорный слуга со второй дочкой на плечах, первой – на детских лыжах, и рюкзаком для  продуктов  шествует по заметенной снегом горной  дороге наверх...а потом , уже с набитым рюкзаком, лихо  нарезает виражи спускаясь домой. И так – дня два-три.  Здорово было, несмотря на сырой туман в домике, мокрые ноги и хлюпающий днем снег...  А на восточном горизонте  огромным заснеженным утюгом стояла гора Эйваль.

Два года назад история зимних катаклизмов повторилась, пожалуй в еще более «крутом»  варианте – уже в Кирьят-Арбе, на Хевронской горе. Завтра как раз – ее юбилей. Снег шел с 11 по 14 декабря. Началось все 10 декабря с ливней и ураганного ветра. В Беер-Шеве, в пустыне Негев, за ночь вылилось 70 мм дождя при годовой норме около 200 мм. Приехав на следующий день в Иерусалим на конференцию по истории медицины, я увидел, что город превратился в кладбище переломанных и причудливо вывернутых зонтов. Некоторые из них вообразили себя летающими тарелками или китайскими драконами и, громко хлопая, взмывали в небосвод.
К вечеру ветер стих, и я с умилением любовался тем, как на мокрый город стали опускаться «белые обрывки тишины» - огромные и влажные. Как в них гасли звуки и лучи фар. Все это было несколько подпорчено страхом застрять в городе на неопределенное время, но на мое счастье, автобусы тогда все еще ходили. Добравшись в Кирьят-Арбу, застал там не менее умилительную картину. Сосны рядом с нашими домами были дивно как хороши в тонком снежном уборе. Уличные коты робко трогали лапами островки снега на асфальте. И густой туман пеленал наш городок в романтическую кисею... а я бегал с фотоаппаратом, боясь упустить эти картины.  Утро 12 декабря встретило нас белизной обновленного мира.  Автобусы в Иерусалим уже не ходили – снег и гололед на горных дорогах, но думалось, что все это ненадолго.  Зря думалось...

Часам к шести вечера город стал напоминать блокадный Ленинград. Движение любого транспорта прекратилось, припаркованные автомобили все более становились похожими на снежные стога. А вот -  разорвал тишину грохот упавшей сосны (слой почвы тут тонкий). Часов в 8 погас свет (деревья порвали провода, повалило трансформаторы, перегрузка на линиях – все разом).  Термометр у меня в салоне вскоре прочно обосновался градусах на 11-10 тепла – что такое центральное отопление, у нас никто не знает. Хорошо еще, что у нас хотя бы в некоторых комнатах стеклопакеты , а не одинарные стекла.  Внезапно город стал темным, совершенно нереальным...Вдалеке виднелось зарево огней на военной базе (у них были свои генераторы), дороги завалены, тротуары и дорожки между домами все сильнее наполнялись рыхлым снегом.  Когда я выскочил пофотографировать эту прелесть, стихия напомнила о себе...У меня перед носом, метрах в трех, с грохотом повалилась огромная сосна, перекрыв собою улицу, обдав меня волной хвойного запаха  и засыпав снежно-хвойной трухой... Стало страшно... а вот еще и ещё – треск веток и стволов...  Странная красота, смешанная с ощущением опасности.
Кстати, из положительных результатов «стихийного бедствия» можно отметить прекращение ночных и рассветных воплей муэдзинов на хевронских минаретах, в обычное время усиленных мощной звуковой техникой. Снегопад явно не пошел ей на пользу.
А еще упавшие сосны сразу напомнили зимние походы по северным лесам. Двуручной пилы и большого топора для изготовлении нодьи у нас не было, но присесть на пахнущие смолой стволы, сварить кофейку на примусе и попеть под гитару...это мы могли себе позволить прямо под окнами собственного дома. Прохожие удивлялись нашему присутствию духа в этих «катастрофических условиях», а мы, чтобы не портить впечатления, воздерживались от комментариев по поводу нашей привычки к российскому климату. 
 
На наше счастье, в городе оказалась серьезная аварийная система на случай войны – постоянно заправленные мощные стационарные генераторы в бетонных кубах. Уже часа через три дали свет. Мелким поселениям в горах к северу от Иерусалима и в Шомроне тогда пришлось туго. Людей эвакуировала армия (иногда вертолетами). Сидели без воды и электричества несколько дней. 

Утром мы с трудом открыли дверь подъезда. Тротуары были завалены снегом выше колена. Яркое Солнце и сугробы. Сверкающие ягоды земляничника (катлава) на кустах, покрытые льдом... А в парке снега -  по пояс. Ели ягоды и катались с горки (парк расположен на вершине холма). Жители продирались через сугробы, надев на ноги мусорные мешки, пытались чем попало копать снег у домов – тут даже дворницкой лопаты не найдешь...Азия-с, не говоря уже  об отсутствии  услужливых таджиков.  Нас выручили бахилы-фонарики, лыжные брюки и прочая зимняя снаряга – все-таки опыт не пропьешь.

А вот и первые снежные бабы и вывалявшиеся в снегу  радостные детишки...   Основные дороги в городе довольно быстро прочистили (хотя бы для амбулансов и пожарников), но сам город был блокирован еще дня четыре. Морозов почти не было, термометр не опускался ниже минус 2-3 по ночам. На мое счастье, на эти дни не было заказов от туристов– поэтому лично я не пострадал. Было непросто, но очень радостно...Белизна и прохлада , чистый хрусталь воздуха, пьянящее Солнце и зелень листвы заставляли забывать об отрезанности от Большой земли и холоде дома (при низких температурах кондиционер не работал, а обогревателей на всю квартиру не хватало). Как выяснилось потом, у нас и в соседнем  Гуш Эционе  навалило до 120 см. снега!
Иерусалим был поскромнее и удовлетворился «подарком» в 60-70 см, плотно закупорившим в городе понаехавших туда в начале снегопада  жителей бесснежного приморского Израиля, рассчитывавших позабавиться легким снежком. Железная дорога, кое-как, с перебоями, выдержала и получила специальное разрешение работать в субботу, вывозя из города застрявших людей.  Армия помогала чистить дороги. Снег добрался до Тель-Авива,  городов прибрежной полосы и даже до Эйлата.

Аналогичный сюрприз поднес нам и январь 2015 , но масштабы были поменьше, а готовность муниципалитетов  встретить катаклизм - гораздо выше. 

И вот снова декабрь И мы гадаем, чем же отметится наступающая новая зима? И, пожалуй, снова ждем сюрпризов. И вместе с нами ждет и наша Земля...Ждет любой  зимней влаги, которая даст ей ковры цветов на лугах и зеленеющие поля, кипение белизны персиковых садов и апельсиновых рощ. Мы ждем журчания ручьев и пения птиц, всего того, что называется Жизнь.