Про Кобе

                                                Про Кобе.

   Я проснулся от свиста чибисов. Шла ранняя весна. Месяц Тюсюн, до эпохи Эдо. Странная тишина заволокла селение, приютившееся среди скал обширного залива. Мужчины, в драных кимоно и бамбуковых сандалиях, спускались к пахнущей гниющими водорослями кромке берега. Узкие выдолбленные лодки ждали утреннего лова.
     Чибисы свистели слишком тревожно. Я спустился в поросшую тростником ложбину и увидел нечто! Маленький светящий шарик блестел в траве чужим мерным подрагиванием. Это был второй в жизни неестественный предмет увиденный мною. После большого металлического крюка с затонувшей инородной каравеллы. Я поднял его и всмотрелся. Внутри показалось что-то происходит...
     Но тут раздался резкий разрывающий свист и двух шагах от меня упал ещё один "шарик". Он оказался горячим и шипел в прибрежной тине. Когда то, шаман Енрикё рассказывал о "глазах бога", которыми можно видеть всё, даже как бьётся сердце тигра. Я решил приблизить оба шарика к глазам и вдруг увидел, что они изменяют окружающие окрестности. Непреодолимым желанием /поддавшись порыву/, я втиснул их в свои глаза и вдруг...   очутился в совершенно неизвесном мире.

     В нашем заливе вместо расставленных сетей повсюду сновали лодки, и о чудо - они двигались без людей! Черепаха не может свиристеть как сойка, лодки не могут двигаться без вёсел... То тут то там в море появились длиные низкие, идеально ровные скалы. У них стояли такие огромные до неба корабли, но почему то из железа. А окружающие дома были так велики, что казалось протыкали небо. Везде на дорогах сновали огромные металические черепахи, в которых - о'мой бог - ехали люди! Ехали они и в огромных стальных питонах, по дорогам на столбах. И с таким шумом, что в нашем лесу все змеи и питоны давно разбежались бы. А сами люди, которых откуда то взялось так много, были одеты как то странно. Вместо обычного нашего кимоно-вафуку они ходили чёрти в чём. Широкие мешки от джута или риса перевёрнутые и продырявленые для рук и головы, были разукрашенные какими-то надписями. На ногах одеты узкие потёртые куски материи синего цвета. Деревянных сандалий не видно ни у кого! Ступни как будто обтянуты наизнанку рыбьей шкурой со шнурками. Но тут, к моей радостьи, я увидел на противоположной стороне улицы, женщин, одетых прилично - в шёлковое красивое кимоно. По всему видать - знатные жосей-тачи.

- Фуджин! - обратился я с низким полутораминутным поклоном,- не подскажете где здесь моя деревня Gyoson, сёгуната Токугавы? Но тут старшая достала маленький чёрный прямоугольный предмет и стала с ним говорить. Вторая стояла не шевелясь. Закончив говорить, она с улыбкй назвалась О-сяку, а ее спутница - Хангёку. И живут они в Ханамати (город Цветов). Я знал, что так в городах называли районы где селились гейки и майки. Именно поэтому, они ходят в кимоно. Сейчас женщины шли на работу, но у них было время.
   Они поведали, что теперь, здесь вымахал город Кобе, который уже с VIII века является одним из главных портов Японии и тридцать восьмой в мире, центр её международной торговли. В порту, где мы находились, были уже поразивший меня морской музей в виде летящей рыбацкой сети и такая же сетчатая стометровая башня, куда люди поднимались в самодвижущихся вверх ящиках, глазеть по окрестностям. А посмотреть есть на что! Там, где мы с отцом рыбачили на мелких водах, раскинулись огромные строго геометрические острова. Кобе, оказывается, был "пионером" в создании искусственных островов. На них и стояли те самые огромные дома совершенно без крыш. А на самый дальний остров садились и взлетали оргомные железные птицы, издававшие такой вой, что мне пришлось зажимать уши своим хатиками. Вёл на эти острова, как сказала майка Хангёку, самый длинный подвесной мост в мире!

   Затем я послушно пошёл за женщинами в район Китано. Это городской район, Кобе, расположенный у подножия горы Рокко, где жили иностранные дипломаты и торговцы после открытия порта для иностранцев. Подумать только, наше время за одно только слово об этом, можно было пол дня получать бамбуковыми палками по пяткам! Ни один иностранец не мог ступить своей сандалией на нашу предрасcветную землю. Сейчас эти особняки - музеи.
   Женщины шли сюда на работу. Надо сказать, что в некоторых отсталых восточноевропейских странах, считают работу гейши чем-то сродни продажной женщины. Это вызывает гомерический смех у любого японца! Потому, что ничего общего эта, уважаемая в Японии профессия, с продажностью не имеет. Никто никогда не опускался до этого. Искусству гейши обучаются много лет. И люди эти, по образованности, уму, такту и воспитанию, входят в цвет нации. Кстати первыми гейшами были ...мужчины! Ведь это мастерство зарождалось из обязаностей тамады, которое затем проросло в сложный обряд "разливающих саке". Майка, ученица гейки, во всём следует своей патронше и в течении многих лет постигает интуитивное искусство ведения вечера, поддержания приятной обстановки, остроумием и интелектуальной беседы. Это красивый, изысканный и очень обаятельный, пришедший из японской древности, Тамада.
   По дороге нам попался сад Соракуэн. Изумительной красоты традиционный японский пейзажный сад! Наши старинные высшие мастера ландшафта Гаде-на, впервые ввели понятие "Гармония Хаоса". Они прочувствовали и выразили красоту нелогичных линий в художественном объекте, в пейзаже. И сотворили из этого "хаоса" Японский Сад – восьмое чудо света. Мы бродили по дорожкам сада тихо и неспешно, погружённые в единение с окружающей природой. Извилистые дорожки открывали как бы новый сюжет за каждым поворотом. Фантазия проснулась и встрепенулась в моей душе. Захотелось дзеновского совершенствования и укрепление духа, созерцания, познания истины - означающей отказ от мелочных и эгоистических страстей. И здесь всё было создано для медитаций, ибо недосказанность, эфемерность, намек – душа дзен искусства. Ведь его главное достоинство — способность дарить человеку внутреннюю силу.
   Проходя всё больше и больше по этим сверкающим стеклом и огнями улицам, я узнал, что оказывается мой Кобе - самый-самый город в Японии. Самый неяпонский. Самый передовой. Самый открытый миру. И самый-самый пострадавший. Последнее землетрясение 1995г., разрушило город до основания и 5000 человек погибло. А всё потому, что как говорил мой дедушка Минатодзава-сан, не обратили внимания, как придонные зубатки и крабы ещё за 3 дня стали выпрыгивать иподниматься к поверхности!... Самым же неяпонским считается потому, что его называют Воротами Японии. И если Иокогама — это порт, принимающий товары от импорта, Кобе отгружает товары на экспорт. Именно здесь император разрешил торговать первым голландцам, к которым присоединились другие европейцы. Именно отсюда стало распространяться непонятное словечко "демократия", которое многим японцам остаётся малопонятным и по сих пор. Кроме того здесь есть такой нонсенс как Чайна-таун. Представляете, на японской земле?! Самый нежноизящный замок - Замок Белой Цапли (Сирасаги-дзе) — единственный полностью сохранившийся в Япониии. И самая загадочная гробница Минатодзава, особо почитаемая местными жителями. Самый высокий храм в Кобе - Сума высотой в 120 ступенек. В древности только жрецам разрешалось подниматься на вершину храма, чтобы быть ближе к Богу. Ступеньки храма очень высокие, это было для того, чтобы при каждом шаге, жрец кланялся Богу.
   Много удивительного рассказали мне радушные добропорядочные гейши. Мы пришли к одному из старинных, как они назвали - европейских особняков, где им была назначена встреча. Высокие остроконечные крыши с закреплёнными на них железными флажками, круглые башни. Никогда не приходилось такого видеть, хотя мы с отцом далеко плавали в море и однажды доплыли аж до Осаки. Оставшись один, я побрёл вдоль набережной, упоёный тысячами разноцветных свечей, которыми начали украшаться дома. Эти свечи не тухли, горели ровно и были зачем-то в стекле. Никак от ветра...
  Когда спустилась темнота, ровно в полночь, я стоял завороженный у кромки воды, как раз в том самом месте, вдруг сверху свалился огромный сноп света. Широкая круглая чаша медленно опускалась, как ещё одна корзина, которая возит людей по этажам. Голубоватолиловое свечение поглотило меня всего и казалось растворило совсем. Во всяком случае, притяжение я потерял и очутился в состоянии - Нехан. Постепенно я стал слышать переклик журавлей, кваканье лягушек и мягкий шелест волн. Вокруг стоял редкий тростник, проросший из туманного покрывала. Тихо покачивалась лодка отца. Я бросил в неё сеть, удочки-роддо и оттолкнулся от берега. Мои глаза побаливали, но не сильно. Прикрыв веки, я неспешно грёб по заливу, ставить сети.
   А за закрытыми веками, я видел огромный красивый порт, стальные корабли, залитые огнями улицы и самый теперь любимый и дорогой город - мой КОБЕ!!