Матадор должен бороться, с одной стороны, со смертью, которая может его уничтожить; с другой стороны, его ждет борьба с геометрией, с расчетом, в котором основа основ этого действа. У быка своя орбита, у тореро - своя, и между этими двумя орбитами находится точка смерти, где достигает апогея грозная игра.

Ф.Г. Лорка

Сезон закончен, но я всё же хочу рассказать про одну из виденных нами в этом году коррид - особую, праздничную. Прошла она под Кадисом, в городке Сан Фернандо и была посвящена 200-летию первого созыва Кортесов - конституционного собрания Испании.

Islenos, жители Сан Фернандо, устроили праздник в память о том, что их город, как и Кадис, оказались единственными территориями Испании, которые не сдались Наполеону (заинтересованным: ждите перевода нового романа Артуро Переса Реверте "Осада" - его сюжет как раз об этом).

В Сан Фернандо мы наезжали дважды. Первый раз - на саму ферию, которая была назначена на пятницу. А второй раз я рванула сюда на воскресную гойеску.

25 сентября

Ыпс! Выехав в Сан Фернандо поутру, мы поступили вопреки главной заповеди андалусского образа жизни: "время праздника - вечер". Утром Сан Фернандо было не до нас. Утром в Сан Фернандо приехал король. Это редкое в истории города событие вывело на главную улицу почти все население Сан Фернандо. Событие же! Люди ждали выхода Хуана Карлоса, ждали военного парада, болтали, жевали орешки, создавали дружелюбный хаос.

Военные моряки готовятся к торжественному маршу. В Сан Фернандо, помимо прочего, находятся и доки, где строились корабли для Великой Армады. Несмотря на прискорбный для испанского флота исход битв с флотом британским, тут и по нынешнее время продолжают выпускать в море и суда, и военных моряков.

Мы тоже остановились поглазеть на моряков при параде. У меня вообще при виде формы морского офицера начинает сильнее биться сердце, так что вот:

Здание Capitania general охраняли солдаты, одетые в униформу 19-го века. Им было жарко, но они мужались: король в городе.

Народ не спеша готовился к ферии.

Жара всё крепчала, толпа густела, король медлил появляться перед народом и мы решили было покинуть Сан Фернандо. Вывернули на одну из боковых улиц, и тут между домов показался круглый бок арены. Гойеска же, - вспомнила я!

Мы подошли к арене. Puerta de quadrillas была распахнута. Скажу честно, дома мне, пожалуй, никогда бы не пришло в голову ломиться в незнакомое место, где тревожно и резко пахнет стойлом, а вокруг нет никого, кроме нескольких несвежих работяг, расслабленно выпивающих в тени. Но тут - запросто.

Увидев нашу пеструю компанию, один из них махнул рукой в сторону арены - если хотите, можете посмотреть. И мы тихо вышли через Пуэрта Гранде на песок.

Песок оказался плотный, слежавшийся. Амфитеатр пласы напоминал пустую скорлупку. Незакрашенные следы рогов, тесная щель бурладеро. Простой белый короб президентской ложи. Один из служителей проводил меня к кассе, - решение принято, в воскресенье я оставлю сладкую Севилью и приеду сюда, в Сан Фернандо, смотреть гойеску.

27 сентября

На главной улице афиши напоминали о двух главных событиях недели: корриде и всеобщей забастовке.

Отъезд короля погрузил город в сон на следующие двести лет. Воскресенье, час сиесты. Никого.

Единственное кафе открыто на главной площади. Но официант разводит руками: сиеста, кухня закрыта.

Помолчали на это ангелы. А потом опять запели:
- А ты вот чего: ты зайди в ресторан вокзальный. Там вчера вечером херес был. Не могли же выпить за вечер весь херес!..
"Да, да, да. Я пойду. Я сейчас пойду, узнаю. Спасибо вам, ангелы..."

- Херес есть? - спросила я с надеждой.
- Херес есть всегда, - обрадовался официант.

Так мы собрали мне обед: я водила пальцем по меню, он или мотал головой, или согласно кивал. На столе появилась ледяной "катавино" с Тио Пепе, кесо де кабра, оливки, окорок, хлеб. По площади ходили тучные голуби, бегали дети, прошли нарядные папа с сыном лет 12-ти, мальчик бережно нес в руке билет на пласу.
Пошла и я.

В переулке перед ареной все уже кипело.

Торговля тематическими сувенирами. Забавно было узнать, каков иконостас подлинного афисьонадо Сан Фернандо: Дева Росио, Камарон де Исла, - великий креведко, и матадор Моранте де ла Пуэбла. тут я купила за пару евро полосатый подпопник - неизменный атрибут корриды. Обычно он цветов национального флага, красно-желтый.

Арена постепенно заполняется. Самодельный плакат приветствует 61-летнего ветерана Руиса Мигеля - местного, кстати, уроженца.

Зрители:

Мало кто из дам надел полный наряд ферии, многие обошлись намёком: мантон, цветок и гребень-пеньета в волосах.

В ложе почетных гостей заняли места официальные красавишны Сан Фернандо в белых мантильях.

Я очень люблю эти последние полчаса перед боем. Люблю смотреть как стекается народ, рассаживается по скамьям, мужчины со вкусом затягиваются сигарой - еще одним неизменным атрибутом корриды. Совсем дряхлых стариков ведут под руки внуки. Cтарики здесь маленькие, высохшие, но очень горластые. Когда встречаются несколько знакомых, кажется, будто рядом с твоим ухом перевернулся грузовик с галькой.

Особое напряжение этих последних минут усиливает оркестрик, фальшиво, но с энтузиазмом выдувающий из труб пасодобли.

Выход квадрильи во время гойески больше похож на модное дефиле: все внимание поглощает разглядывание костюмов. Гойеска, к слову, - редкая и наиболее праздничная разновидность корриды. Есть много особенностей, которые отличают ее от обычной корриды, прежде всего костюмы. Матадор надевает на эту корриду не обычный шитый золотом костюм света", а стилизованный под начало 19 века костюм, сшитый "по мотивам" рисунков Гойи. Словом, современная гойеска – это попытка доказать, что коррида ближе к искусству, чем к кровавому зрелищу. И как хорошо и точно написал чуткий Александр Генис: "Мистерия убийства достойна торжественных одежд."

Пикадоры

Главные герои сегодняшнего вечера:
Маэстро Понсе и маэстро Руис Мигель:

...и Хуан Хосе Падилья.

Пока матадоры приветствуют президента корриды и публику, помощники-пеоны заглядываются на красавишен:

Руис Мигель откровенно волнуется. Ему уже 61 год. Похвальный пример долголетия и хорошей физической формы. Тореро - не балетные танцовщики, им не обязательно уходить на пенсию в расцвете лет. Если позволяют ТТХ и сердечно-сосудистая система, на арене можно оставаться долгие годы. Но Руис Мигель в оставке, а это значит, он выходит торировать два-три раза в год, и не на сезонные корриды, а на локальные фестивали и деревенские ферии. Мы как-то спрашивали у одного пожилого экс-матадора, не теряется ли навык, не угасают ли рефлексы у тореро. Ну, говорит он, месяца за два за события начинаешь тренироваться, готовишься - остальное тело помнит.

Я замечаю, как по-разному распределяются роли среди участников вечера. Падилья, человек-ураган, искрит, тормошит старика, похлопывает по разным местам, подбадривает. Понсе, сторонившийся других в кулуарах, на арене, на глазах зрителей распахивает руки, церемонно кланяется коллегам.

Старик выходит на арену первым.

Сил у него уже не очень много, и глядя на Руиса Мигеля, хочется всплакнуть: то от восторга - "тело помнит", то от жалости. Впрочем, публика в Сан Фернандо оказалась благодарная, и ветерана-тореро после первого быка проводили овацией.

Вторым вышел маэстро Понсе.

...разминается.

Драгоценная гойеска маэстро работы дизайнера Лоренсо Каприле цвета какао с золотым шитьем вызвала неподдельный интерес у монохромных коллег.

- Что это у тебя, Энрике, кружавчики? Сам пришивал?

Первый бык Понсе оказался не слишком хорошо, и маэстро, не теряя величия, выражал неудовольствие жребием. Он пошикивал на квадрилью, хмурил бровь на быка, потряхивал кружевом манжет, мол, эй, торо! ну же, проснись. Это же я перед тобой, сам Энрике Понсе!

- Ну-ка, ну-ка, что он там покажет?

И только когда началась фаэна, исчезла капризная звезда, Ваша Манерность, и появился - вдруг, будто сгустившись из горячего воздуха, Энрике Понсе, один из лучших матадоров Испании.

Удивительное произошло преображение: куда-то вдруг сгинула неопределенность, размытость, некоторая даже припухлость фигуры. Понсе оказался легкий, с быстрыми ногами. Чистые линии, медленный завод мулеты к рогам.

Понсе выходит только против т.н. "легких" быков, отчего и рисунок его боя приобретает обманчивую, воздушную легкость, а ощущение опасности, напротив, притупляется. Элегантность, а не сила. Изящество, но не драматизм.

Я уже было почти приготовилась признать Понсе великим, но "грязная" эстокада запятнала все кружево, что он наплел на арене. Понсе нехотя забрал заработанное ухо, в очередной раз встряхнул и расправил кружево манжет и ушел восвояси за барьер-бурладеро.

Девушкам, впрочем, Понсе понравился, и они с увлечением помахали платками:

Сентябрь - сезон Падильи. Циклон из Хереса на моих глазах накрывал арену за ареной. Неделю назад он собрал урожай ушей и хвостов в Убрике, теперь собирался взять покер в Сан Фернандо.

Знатоки-пуристы матадора Падилью называют "клоуном" и считают его стиль вульгарным. Ну, стиль, конечно, грубоват, такая смесь из акробатики и фламенко, у него всегда много adornos - необязательных "украшений" боя (ну там, потрепать быка за рога). Много адреналина, крика, шума, пыли, - словом, всё, что так любит слегка подвыпившая провинциальная публика на арене, и люблю я)

Матадор на гойеску выходит не в традиционной шапке-монтере, а в двууголке - в духе начала 19-го века. А ее не кинешь наудачу через плечо, как матадорскую монтеру - всё равно падает плашмя. Падилья пытается угнездить ее в песке "правильной" стороной.

И это, к сожалению, всё о гойеске в Сан Фернандо. Я вскочила со своего места ровно в ту секунду, как шпага Падильи вошла в холку быка. Последняя электричка на Севилью уходила через 20 минут. Но судя по тому, что через два квартала от арены я еще слышала, как грохотала и бесновалась публика - вечер в Сан Фернандо выдался хорошим.