Я ее нашла не сразу. Собственно, все, что у меня было - это цитата из Берберовой: "Отсчитайте седьмую от лагуны колонну дворца Дожей и посмотрите на капитель. Она изображает таинство брака: пару, прикрытую одеялом".


В первый день я искала седьмую колонну дворца со стороны мола, но там не оказалось
не только ее - вообще ничего. Закрыто щитом на реставрацию. Потом для порядку
зашла с пьяццы, отсчитала седьмую - и тоже увы. И только обойдя колонну кругом,
с внутренней, темной стороны галереи нашла. Запрятана она так, что не найти,
подальше от глаз.

Я думаю, что это единственный эротический сюжет в изобразительном искусстве XIV века. По крайней мере, известный мне. Хотя всего эротизма тут - мраморное одеяльце, натянутое любовникам до подбородка. А пальцы? Как он ее обнимает за шейку...

на капители седьмой колонны Палаццо Дукале. Там происходит невидимая миру жизнь. В шести сериях (на капители седьмой колонны помещается шесть сюжетов). История любви неизвестного (мне) рыцаря и дамы. Рассказ ведется обстоятельно и подробно, как в рыцарском романе.

Нынешние капители дворца - уже копии, и даже копии с копий. Подлинные, первоначальные - тут же в палаццо, в музее Оперы, изъедены временем до полной неразличимости изображенных на них сцен. Трудно сказать, подчиняется ли набор сюжетов какой-то схеме. Для этого надо, как минимум, распознавать эти сюжеты. Это, увы, не ко мне, это скорее к Рёскину. Скорее всего, тут представлена картина жизни в целом.

Утро - это не просто лучшее, это единственно возможное время суток для того, чтобы пойти на Сан-Марко. Часов в семь. Лучше в шесть. Выходишь из гостиницы, фонари еще горят, сумерки еще густые. На улицах, где днем нужно работать локтями - один-два человека, местные, с Gazzettino под мышкой.

Скоро рассветет, и с причала гондольер затянет свое нудное: гондола, синьори, гондола. Дескать, поедем, красотка, кататься!

Мавры на Часовой башне оглушительно пробили восемь - рассвело. В это время Утром скрежет чемоданных колес о брусчатку площади звучит особенно оглушительно.

Галереи Дворца Дожей

Напротив - галереи гран-кафе "Кьоджа", чашка шоколада 15 евро, подает официант в белом маршальском мундире с эполетами.

И прежде чем уйти с площади, можно задержаться тут на несколько спокойных минут и посмотреть, как начинается день на самой красивой площади мира.

Про лодки и лодочников. Вот гондола Это не транспортное средство, а венецианский народный промысел. Эх, прокачу. Дорого. Очень красиво.

С одной стороны, в прогулке на гондоле есть что-то невыносимо фальшивое. Наверное,
с тем же ощущением туристы катаются на слонах в Индии или на верблюдах в Египте.
А с другой-то стороны - она так тихо, плавно скользит, и это движение так роскошно,
так соразмерно толчкам крови, твоему ритму, и вообще плыть без цели и направления
так приятно, что хоть раз сесть в гондолу стоит...


Но дорого. Но красиво.

Это ферро. Ферро - это не нос, это наоборот, корма. Металлическое украшение на хвосте, стабилизирующее вес гондольера. Шесть поперечных полос - шесть районов города, еще одна, отдельная - остров Джудекка, "секира" - шапочка дожа. Все непросто тут, все полно символизма.

Это архитектурные излишества, - флагшток, например, из позолоченной бронзы.

Если гондольер не ленив, он их регулярно драит ветошью, и гондола сияет на солнце черным лаком и позолотой. Если он раздолбай, все быстро покрывается патиной.

Это, вы не поверите, гондольер.
Даже немолодой и в меру упитанный гондольер ловок, как кошка. На моих глазах
один такой причалил лодку к стене, пробежал пару метров по узкому выступу над
каналом, перемахнул через мостик и растворился. Я даже не успела подумать о
том, что хорошо бы достать камеру.


Если гондольер вдруг молод и хорош собою, то он немного павлин. Он всегда охотно позирует, поворачиваясь в выигрышном ракурсе, и даже делает несколько ленивых движений веслом, чтобы придать сцене динамизму. Я думаю, каждый и четырехсот венецианских гондольеров снят минимум 17935 раз.

Это гондолы на Молу. Здесь самые хрестоматийные виды - на слиянии Большого канала и канала Джудекка, самые алчные гондольеры и самый оживленный трафик. Но пока тихо.

И это все о гондольерах.

А это верфи, где чинят старые гондолы, и строят новые. Сюда можно попасть с
Дзаттере - "внешней" венецианской набережной, и немного поглазеть на работу
этих мастерских:

Что в городе трафик подчинен обычным человеческим законам, и что тут все как у людей, только вместо машин лодки, осознаешь день, наверное, на третий. Вон пронеслась белая с красным крестом медицинская амбуланца. Вон таксист, нахал, брызнул от причала и подрезал наш неповоротливый пароход. Вон припаркована казенная лодка университета Ка Фоскари. Вон лодки-грузовички, занятые на развозке товаров и грузов. Вон какой-нибудь Гвидо пилит на своей моторке, положив газету на руль (!) и редко поднимая глаза на "дорогу".

С этой баржи продают овощи на фондамента Сан Лоренцо.

А это самый тихоходный и дорогой общественный транспорт в мире - вапоретто. Проездной на неделю 55 евро.

Вапоретто устроен так - в большой застекленный салон идут прежде всего венецианцы.
Бормоча сквозь зубы свое вечное пермессо и не поднимая глаз. Ну чего они не
видели, правда? На открытой палубе давка - там теснятся туристы, со своими фотоаппаратами
и чемоданами. Палуба небольшая, народу набивается тьма, и на главных остановках
матрос, который причаливает вапоретто к пристани, забывает все свои "пер фаворе,
синьори", и только покрикивает: форца-форца, аванти-аванти. Типа побыстрее,
граждане пассажиры, производите посадку и высадку.


Как все это переносят венецианцы, я не знаю. Выйти и войти у рыбного рынка, куда с утра за провизией отправляются местные старушки с сумками тележками - сущее мучение.

Есть еще трагетто - переправа на эрзац-гондоле через канал.

Таких переправ несколько, о только преправа Сан Тома работает по-настоящему, соединяя Страда Нова, "хозяйственную" улицу Венеции с Пескерией, и перевозя туда-сюда домохозяек, идущих из гастронома на рынок за свежими овощами.


Если на остальных трагетто возчики притворяются гондольерами и даже носят их
пижонские полосатые фуфайки, то тут конкретные ребята конкретно работают. Что
их лодки трудовые, очень хорошо заметно, когда трагетто причалена рядом с гондолой.
Гондола заботливо укрыта попоной, и начищена как генеральский сапог. Трагетто
ободрана и облуплена, и лишена всяких украшений. И гребут на ней двое, хотя,
естественно тоже стоя.


Переправа на трагетто - это, на мой вкус, экстремальный экспириенс. Может, венецианцы и рождаются с умением прилипать ногами к днищу, а я нет. И еще с утра на Большом канале бывает волнение от ветра и мотающихся по своим делам катеров. А сесть-то нельзя. Неприлично, перевозчик будет смотреть глумливо. И еще этот подмастерье Харона ноет: ну синьора, ну у меня нет для вас сдачи, дайте мне другую монету, уно эуро. Маленький негодяй, во-первых, не уно эуро, а пийсят центов, а во-вторых, щас я тебе буду в карманах рыться, когда меня качает от борта к борту.

Вид Рынка, конечно, утешает. Во-первых, твердая почва. Во-вторых, свежепойманная еда.

в урочный час торговля заканчивается, все моют...

и до следующего утра все пусто и тихо